Книга Аномалия, страница 60 – Виктор Краев

— Ярил, у меня есть к тебе просьба, ты же скопировал данные с моего плеера.

— Да.

— Там есть папка с песнями Агата Кристи. Песня называется «Я на тебе, как на войне», включишь ее, когда начнем. Я буду говорить разные слова, многие ты не знаешь, как бы ты их не интерпретировал, не останавливай процесс, пока я не скажу – стоп.

— Конечно, ели ты считаешь, что это тебе поможет. Но в любом случае более 2,5 часов ты не будешь находится под излучением.

Мы переместились в огромный, плохо освещенный зал, подплыли к какой-то огромной прозрачной трубе, выходящей из стены, и уходящей во тьму зала. Стенки трубы оказались энергополем, спокойно пропустившими меня на антиграве. Антиграв опустился вниз, я остался лежать в трубе.

— Начали, – сказал я.

Ярил включил песню, и скоро я услышал те строки Агаты Кристи, которые ждал:

Окончен бой, зачах огонь,

И не осталось ничего.

А мы живем, а нам с тобою

Повезло назло.

Боль, это боль, как ее ты не назови.

Боль, это страх, там где страх, места нет любви.

Я сказал: успокойся и рот закрой.

Вот и всё, до свидания, черт с тобой!

Сначала ничего не происходило. Потом боль в суставах начала пульсировать, все усиливаясь. Появилось жжение, сперва под веками глаз, потом под ногтями. Я почувствовал каждую луковицу волоса на моем теле, и каждая болела, внутри что-то стало раздуваться, но на фоне боли в мышцах это было уже не важно. Когда примерно через полтора часа стали болеть кости, я заорал.

— Млляаать, как же много во мне может болееть.

Дальше боль накатывала волной, меня крутило, ломало. Кости выходили из суставов, мышцы отслаивались и прилипали к костям, Кожа слазила пластами, но они все не заканчивались. Глаза горели, в горле кто-то орудовал щеткой по металлу. Мне казалось, что я вот-вот сорвусь в забытье, но этого все не происходило. Все, что я помню – это боль. Момент, когда я оказался в мед капсуле, я не помню. Просто постепенно боль стала тупеть, и ее можно было уже терпеть. Еще часа три я пролежал неподвижно, прежде чем смог, хрипя, спросить.

— У нас получается?

— Да, – ответила Живана, – причем наниты оставались активными еще 108 минут, 16 секунд после отключения излучения. Они использовали накопленное твоим телом гамма-излучение, до момента, когда твои клетки избавились от свободных радикалов. Сейчас продолжается процесс возврата в исходное состояние, вернее, в то состояние, что должно было быть, если бы организм не поддался облучению. Расчетное время до восстановления организма 6 часов 40 минут.

— Почему так долго? Я думал, обратный хронопоток вернет все за тоже время, что я проведу под излучением.

— С живой материей все не так просто. Я правильно рассчитала время до начала процесса мутаций, но живой материи на клеточном уровне требуется время на преодоление последствий не только гамма излучения, но и разворота хронопотока. Все то время, что ты находился в ускорителе частиц, твой организм жил в нормальном хронопотоке. И этот разворот происходил без остановки энергий при смене вектора хронопотока, в отличие от того, как это происходит при попадании в аномалию. При прекращении воздействия излучения еще один разворот вектора, и опять без устранения энергомодуляции. Так что перерыв между облучением не может быть меньше 17 часов. При каждом следующем облучении будем уменьшать время воздействия гамма излучения на 5%. Это необходимо, чтобы не допустить начала неконтролируемых мутаций.