Книга Высотка, страница 42 – Елена Рыкова

Немец, француз и русский спорят, кто дольше сможет не мыться. Выигрывает всегда русский, и тогда они начинают спорить, кто быстрее без прихваток кастрюлю кипятка до ванной донесёт. Русский снова выигрывает, и тогда немец с французом начинают подозревать, что он принимает допинг. В качестве наказания ему запрещают пользоваться полотенцем с триколором и отстраняют от горячей воды на две недели после того, как её дадут.

Профессор Белебердинов установил на крыше чёрные баки, в которых вода от солнца греется. У него там и на деду Юру хватает. В дождливые дни они идут на детскую площадку: в ракете «Память» есть космический душ.

И только Вика-лебедь выглядит по-прежнему идеально и плывёт по нашему двору так, будто всё это душевое-гигиеническое её не касается. Она, наверное, не пачкается.

Надо ли говорить, что возвращение Вити Насосова-Кипятильникова из отпуска затмевает по своей значимости даже День откопателя метро! Жители нашего дома встречают его пеной с ароматом хвои и морской солью, размахивая мочалками и запуская в нетемнеющее июньское небо бомбочки для ванны. А над всем этим плывут жемчужные облака, секрет которых по-прежнему не разгадан.

Витя вздыхает, собирает записки с требованиями («Мне, будьте добры, негорячую, градусов тридцать, не больше, я люблю плавать, но не вариться. С уважением, квартира двадцать один»), проходит в свою каморку. И мы разбегаемся по своим, чтобы крутить краны, щупать полотенцесушители и прислушиваться к бурлению и клокотанию внутри стен. Ну где она? Когда уже пойдёт? Пусть для начала ржавая, мы не против.

Добравшись до своих этажей, мы успеваем забыть Витино лицо. А когда в ванну, плюясь и харкая, начинает литься ЖИВАЯ, такая долгожданная и такая горячая вода, мы забываем и про то, кто он такой, этот Витя.

После первого рабочего дня Насосов-Кипятильников чувствует себя так, будто и не отдыхал вовсе. Он вытирает со лба пот маленьким полотенцем и идёт на кухню: там его ждёт жена Лёля с чаем и печенюшками.

Лёле очень нравится Витино лицо. Она его как увидела в очереди на кассу, забыть не смогла. Так он ей запомнился, что Лёля когда перед сном глаза закрывала, у неё там, под веками, сразу вырисовывался Витин профиль. Когда Лёля моргала, ей виделось, как Насосов-Кипятильников опускает голову и улыбается, и от глаз разбегаются морщинки.

Наверное, так же было у профессора Снегга с мамой Гарри.

Лёля смотрит на Витю и сияет. А Витя чаем похлюпает и идёт кипятить дальше, бубня под нос: «Я в следующем году пенное фортепьяно построю. С двадцатью ароматами на выбор».

С самого начала лета жара включилась такая, что ночью спина к простыне прилипает. Днём, когда вдыхаешь, ноздри об воздух обрезаются, как об край бумаги.

— Похудеть не успела, хоть ноги побрею! – поёт Лила из ванной.

Профессор Белебердинов на крыше бассейн построил. Егор с двадцать второго к нему спасателем пошёл, следит за порядком. Там, правда, на сорок два этажа ближе к солнцу, чем на земле. Кроксы^[54] к расплавленному бетону прилипают.

Я из воды вылезаю и стараюсь не двигаться, просто лежу в шезлонге и думаю. Рядом домовики на Сковородке клещей ищут – мы здорово подружились.

А думаю я вот про что: почему в фильмах герои мгновенно находят что сказать? А я только спустя полчаса – и то в лучшем случае. Где вообще живут эти люди, которые носят в головах готовые ответы? Меня вот вчера на крыльце аптеки какой-то хмырь в джинсах толкнул, я в стенку отлетела, а потом долго стояла. Когда след его простыл и даже запах пота испарился, выкрикнула: