Книга Высотка, страница 36 – Елена Рыкова

Если вы вдруг подумали, что немец – немец, а француз – француз, это не так. Их всех троих Илюшами зовут, а клички – чтоб не спутать. Илья первый любит порядок. У него режим: на работу выходит в 9:17, возвращается в 19:24. Илья второй картавит. С Ильёй третьим всё просто: нос картошкой, волосы соломой и никаких планов на жизнь.

Они с первого курса института дружат. Квартиру один два три в складчину снимают. До этого пробовали жениться и поспорили, кто дальше из лука выстрелит^[45].

У первого Ильи жена ткачихой оказалась, ковры делала красивые, но часто на него кричала, Илья пугался и начинал опаздывать. У Ильи второго было сразу две жены, обе поварихи, и он в них запутался. А третьему попалась немного с прибабахом: компот в рукава сливала, куриными костями кидалась. Но главное, жёны совсем не умели держать пари. Пироги печь умели, командовать умели, даже управлять государством смогли бы, а спорить – нет. А наши Илюши без этого никак.

После краха семейных жизней так и живут – вместе.

Недавно они заспорили, кто красивее с тридцать второго этажа спустится, не используя лифты. Немец долго чертил летательный аппарат, потом напечатал его на 3D-принтере и элегантно спустился. Хорошо вышло! Француз по этажам пробежался, и коллективный женский разум нашей высотки сплёл ему длинную верёвку из простыней. А русский понадеялся на авось, небось и как-нибудь да и шагнул из окна. Тут ветер поднялся и задул его в авоську тёти Васи КГБ. Она её за окно с продуктами вывешивает. Русский сидит там, колбасу ест, кефиром запивает, а мимо – стая гусей-лебедей. Он прыг одному на спину, небось зацепится. Но перья оказались скользкие, и русский полетел вниз. Одна девушка это увидела и кинула ему из форточки свою косу. По косе Илюша как-нибудь на козырёк подъезда и спустился.

Не верите? Мне Сашка рассказывал. Он внизу с секундомером стоял.

Каждый год на Пасху мы красим яйца. И каждый год это выходит по-разному. Что мы только не делали! И обматывали нитками, и приклеивали листики с травинками. Рисовали яйцам глаза, варили их в луковой шелухе, в красной капусте. Обтягивали наклейками (это моё самое нелюбимое).

В воскресенье мы устраиваем бои. Выбираем себе яйцо тщательно, будто это скаковая лошадь. Оно должно быть небольшим, острым и желательно тёмным. Насчёт того, какой стратегии нужно придерживаться, бить или не бить, у нас в семье разногласия.

Папа чаще выигрывает, когда бьёт сам. Лила – когда держит яйцо неподвижно, сильно зажимая в руке. Алька, что ни делает, всегда проигрывает. Я – извиваюсь, меняю тактику, побеждаю и остаюсь без завтрака.

А кулич? Он у меня во рту распадается на сотни разных вкусов! Кусаю и чувствую: вот тут сахар, тут сливочное масло, тут мягкая серебристая глазурь, похожая на изнанку берёзовых листочков-серёжек, которые мы с Лещом маме подарили.

Бедный Лещ! Эту Пасху он встретил кверху пузом. Не дождался моря. Не увидел желанных сточных труб. Алька плакала. Лила расстроенно ковыряла творожную массу. Даже папа взгрустнул.

— Не выдержал испытания жизнью! – сказал печально.

Только деда Фей, заглянувший в гости, по аквариуму ногтем цокнул и говорит:

— Он просто спит!

Но всё равно до вечера настроение так себе было. Единственная радость – решила домовикам яйца раздать. В благодарность за то, что они тогда посодействовали спасению Саши.