Книга Высотка, страница 25 – Елена Рыкова

— У вас в квартире настоящий заброшенный кинотеатр! – сказала я.

— Кинотеатр! Кинотеатр! – подтвердило эхо.

— Ух ты! – сказал Сашка.

Тут в проекторе закрутилась плёнка, и начались мультики.

По утрам я люблю лежать под одеялом и слушать, как Дворник чистит улицу. Внутри под одеялом тепло, снаружи в комнате прохладно, что особенно приятно. Дворник так мощно гребёт лопатой, будто в форточку кто-то храпит. Даже на тридцатый этаж долетает! Под этот звук хорошо думать. Лежишь, например, – и мысль: «Здорово, что мы нашли кинотеатр!»

— Брысь! Брысь! – закричала Алька.

Пока я вынимала себя из тепла и скользила по холодному полу на кухню, Алька уже роняла слёзы в самодельный намешанный слайм. Вечно она влипает в эти слаймы, сил нет. Дрожащий палец показывал на окошко вентиляции, которое было сдвинуто чуть вбок.

— Они утащили Сковородку, – прошептала она.

— Кто «они»? – спросила я.

— К-крысы, – Алька вращала глазами, и слёзы летели в разные стороны, как из поливалки.

В окошке вентиляции пошебуршало, и на пол упала резиновая Букля^[32] – любимая Сковородкина игрушка.

— Да это нарушение прав животных! – сказала Лила, оторвавшись от телефона. – Я создам чат неравнодушных жильцов и напишу заявление!

Я открыла третий глаз и сразу поняла, что надо идти за Ковшиком.

Ковшик – лабрадор, который был у нас до Сковородки. Он всегда проявлял поистине сверхсобачью мудрость. Возможно, именно поэтому он променял семью на карьеру и теперь преподаёт курс для собак-поводырей в центре «Золотистый ретривер». Собаки после его лекций сначала нервно поскуливают, потом – катаются на спине и ещё целых три месяца спят, положив голову между лап. Зато поводыри из них получаются отменные – ни одна подсечка бегущего на мигающий зелёный москвича не собьёт их с пути истинного. Что говорить, Ковшик – учитель хороший. В прошлом году Президент Собачьей Федерации вручил ему похожий на цветик-семицветик орден.

Ковшик был не в настроении – он не любит, когда его от работы отрывают. Но воздуховод как только понюхал, сразу в зимний сад помчался.

Зимний сад у нас отличный – стеклянным, вечнозелёным обручем опоясывает он дом на двадцать седьмом этаже. Всё там есть: гигантские подорожники, хищные хризантемы, цветник, долина кактусов, сад камней… Ухаживает за садом Вова, он любит музыку и зелень. Поставит, бывает, пальмам Стравинского, те слушают, листья сочными нотами наливаются.

Ковшик от самого входа почуял неладное – и в кусты. Я за ним. Вовка орёт:

— Я там только прорыхлил!

Я ветки развела руками и ахнула. Крысиная фабрика! Под ногами снуют, суетятся, а дальше… Я пригляделась и поняла, что это не крысы. А странные какие-то существа, серые, на коротких ножках. Их бегало штук десять, а остальные под ветвями висели, обмазанные чем-то вроде гипса или белой грязи.

— Окуклились, – сказал снизу маленький писклявый голос. – Скоро в домовиков превратятся.

Перед нами стоял крошечный старичок. Одежды на нём не было, вернее, она была какая-то странная: будто нарисован на теле красный кафтан и синие штанишки.

— Домовики мы, – объяснил старичок тем же маленьким голосом, – размножаемся, как бабочки. Только они – из гусениц, а мы – из крысок.

Одна из «крысок» в это время подбежала к нему, и старичок потрепал её за загривок: