Книга Однажды кажется окажется, страница 81 – Елена Рыкова

Тинка с Лизкой начали беспокоиться, что их хватятся на дне рождения Ребриковой, Рыжая не сводила глаз с сосны. Глаза её светились, губы ходили ходуном, и Марта снова уловила волны беспокойства, шедшие от Пролетовой.

Наконец все с поляны ушли – и зеваки, и Рэна, и Вырин с Хортой, уговоривший-таки Полину пойти в участок. Теперь там хлюпала на ветру палатка и перекатывались бумажки – брошенный кем-то мусор.

Старуха выждала ещё немного и двинулась к сосне. Девочки с Цабраном осторожно пошли за ней. Приблизившись к дереву, Зейнеп погладила кору. Она долго принюхивалась, прислушивалась, постукивала по стволу, покачивала головой.

— Не уверена я. – Она повернулась к Майе. – Умеют скогсры в деревья врастать, когда опасность какая или риск, но почему не отпустила её сосна? Есть в этом дереве жизнь особая, сильная, но не скогсра это, нет. Иная магия, боюсь.

— Я чувствую маму, – сказала Рыжая, чуть не плача. – Ты должна мне верить! Вы все должны мне верить, поняли?

Они сконфуженно молчали.

— Так давайте проверим! – Марта глянула на Цабрана. – А?

Она достала деревянную птичку. Дети и старуха недоумённо переглянулись. Все они чувствовали себя не в своей тарелке: и Мишаевы, которым уже второй человек с обезоруживающей уверенностью говорил, что люди превращаются в деревья; и Зейнеп, которая услышала вдруг, почуяла, потемнела; и даже Бугу, которому, по-видимому, было непривычно в собачьем обличье.

Марта же дудела, и птичка тренькала, булькала, звук переливался. Через пару минут девочка выдохлась, опустила свистульку, посмотрела вокруг.

— Ну? – спросила она Цабрана. – В этот раз, по-моему, не сработало.

— И что делать? – Тот испугался. – Как я домой вернусь?

И тут Бугу завертел хвостом, залаял, кинулся к засохшей сосне на другом конце поляны.

— Бугу! Ты куда? – помчался за ним Цабран. И тут же закричал: – Марта! Иди сюда быстро!

Марта уже и сама бежала за Цабраном, к Бугу, который теперь остановился и радостно потявкивал: в проломе развалившегося ствола фиолетовыми разводами рябила тонкая плёнка – словно кто-то надул огромный мыльный пузырь.

— Пора на ту сторону, – сказала она и шагнула насквозь.

4

Как и в прошлый раз, всё осталось на местах, только немного сдвинулось: краски стали ярче, ветер – сильнее, воздух – другим. Голова снова кружилась. Марта оглянулась: из пузыря появлялись её друзья. Первыми, конечно, прыгнули Цабран с Бугу, за ними последовала Майя, по очереди из разлома появились сёстры Мишаевы, и последней перебралась Зейнеп.

У всех были потерянные, неуловимо изменившиеся лица. Это были те же люди, но будто слепленные другим скульптором. Лизка пошатнулась и присела на корточки.

Больше всех изменилась Пролетова. Рыжие волосы, как живые змеи, шевелились сами, подлетали над головой. Из Майкиной спины выросли, пробив аккуратные дырочки в футболке, изящные сосновые лапы с мягкими иглами. Пахло от неё смолой и скошенной травой. Из-под джинсовой юбки торчал пушистый хвост.

— Лисий! – обрадовалась Пролетова. – Ура! А вы вообще себя видели? – спросила она у Марты с Цабраном. – У вас одно лицо на двоих.

Бугу в своём настоящем виде подкатился к Рыжей. Пролетова рассмеялась, но не испугалась. Погладила по львиной гриве. Бугу загорелся, как маленькая звёздочка, сильнее завилял хвостом.