Книга Однажды кажется окажется, страница 24 – Елена Рыкова

— Так лучше. – Рыжая отпустила её. – Спокойной ночи.

Сквозь дрёму Марта посмотрела на свою ладонь. Ни ожога, ни пузырей. Не чесалось и не болело.

8

Когда они в три захода дотащили палатку и вещи, уже светало. Рэна подоткнула под Полину свою кофту, накрыла её выринским пиджаком:

— Абы земным холодом не окоченелась.

Пока ставили палатку, Рэна поглядывала: Полина спала не шевелясь. Ей всё хотелось подходить, проверять, дышит ли. Полинины волосы переплелись с травой, стояла над ней молодая берёзка, звенела серебряными листьями.

Зелёной брезентовой крышей взгорбилась под соснами палатка.

— Уф! – Григорий свистнул Хорту. Ушёл в лес.

Рэна залезла в своё новое жильё: круглое оконце на молнии, два спальных мешка.

Вырин появился с другой стороны поляны с охапкой веток. Присел на корточки, начал выкладывать дрова высоким шалашом.

— Ты уверена? – ещё раз спросил Рэну.

— Ну ты шо, не видишь, какой театр? «Гамлет» после антракту.

— Думаешь, она не будет в город приходить на ночёвку? Ты бы хоть разбудила её, спросила.

— Я ей нос щупала – тёплый. Оно пусть спит – когда ещё поспит, Господь знает. Пока дитё своё не найдёт, тут будет. А я – рядом, иначе ж кто её накормит.

— Ну, дело твоё. – Вырин устало разогнулся. – Хорта, побудешь тут с дамами?

Собака легла Полине под бок.

— Гришенька, вот за это спасибо тебе до небесных рощ! – обрадовалась Рэна. – С псиной мне спокойней будет, душа если из телес выпрыгнет, так до собаки и обратно в темечко.

Она хотела поцеловать Вырина в щёку, но вышло – в блестящую от пота лысину. На востоке раскочегаривалось солнце.

1

Галечный пляж, расчерченный на сектора, походил на зоопарк: каждой группе полагалась своя клетушка. В воде огромной водорослью бултыхалась сетка. Море прогрелось: плюс двадцать пять, если верить Фур-Фуру. Столовский повар вместе с тренером ватерполистов Константином Андреевичем дежурил по пляжу. Он накорябал температуру воздуха и воды на грифельной табличке возле дороги.

Волны были небольшие. Отвернёшься – кажется, что она, трёхметровая, несётся на тебя со звуком рассвирепевшего грузовика. Посмотришь – лижет смирно ноги, как домашний котёнок.

Петрова, Ребрикова и Письменова вальяжно загорали на полотенцах, как взрослые девушки. Лилька Бессмертная пыталась читать «Трёх мушкетёров», прикрывшись панамкой. Она часто поднимала взгляд от книги и задумчиво смотрела на море, улыбалась чему-то своему.

Пролетова на этот раз надела купальник: серебристо-чешуйчатый, с высокой, как у водолазки, спиной. Велосипедисты при виде новенькой с настольного тенниса сбились с разговора, застыли у кромки волн. «Один в один царь Мидас^[26] до вас дотронулся», – подумала Марта. Сухофруктов с Холмовым синхронно расправили хилые плечи, сели по обе стороны от Майи. Метили территорию.

Ватерполисты плавали по делу. Их выпускали за позорные ворота лягушатника, разрешали доплывать до красных буйков, большими помидоринами качавшихся на воде. На их фоне контрастно смотрелись сёстры Мишаевы. Они неприлично визжали, с брызгами забегали в море, на мелкотуре делали вид, что плывут.

— Как дети малые, – сказал Холмов.

Тинка подошла к нему поближе. Он смотрел на неё снизу вверх и нагло щурился.

— В мокром купальнике как замёрзла, – наивным тоном сказала Тина, – надо занырнуть обратно. Погреться.