Книга Однажды кажется окажется, страница 124 – Елена Рыкова

Она поклялась Зейнеп не приезжать больше в Крым, пока «Ахвал не решит проблему». Она поклялась, что не будет пытаться увидеться с Цабраном. Чтобы не нарушать порядка, им надо держаться подальше – в разных мирах, в тысяче километров друг от друга. Да будет тишь и благодать. Всем остальным.

Девочка прерывисто вздохнула и немного отодвинула занавеску.

Зейнеп осталась у здания вокзала. Марта всмотрелась в последний раз: жилетка, длинная юбка, яркие голубые глаза. Старуха стояла не двигаясь, словно вековое дерево.

— Март, – Рыжая, чем-то звякнув, задвинула дверь купе, – мы с мамой считаем, что ты ни в чём не виновата. Ты ничего не знала. И не умела управлять своими силами. Имей в виду просто.

Марта ничего не ответила. Не поворачивая головы, она продолжала смотреть в окно. Поезд застонал, фыркнул, и перрон вместе со скамейками, стендами с расписанием и долговязыми фонарями поехал назад.

10

Охранников-маридов возле родителей не было, видимо, все были подняты по тревоге. Цабран без труда нашёл их в траве, опустился на колени возле мамы. Поцеловал её в лоб.

— Мам, я сестру встретил! – шепнул он. – Нам так о многом надо поговорить!

Ахвал листал брошюру, подыскивая подходящее заклинание.

— Вот, – ткнул старик пальцем, – встань между ними. С этого момента. Читай!

Цабран нерешительно взял книгу. Он волновался. Глянул на Урсу. Замерший Медведь был отсюда отлично виден.

— Ахвал, может, ты? Я боюсь, вдруг что не то у меня получится.

— Ты должен, – старик покачал головой, – только ты любовью своею можешь.

Мальчик посмотрел на строки. Слова были корявые, непонятные. Не выговоришь.

— Мне темно, – взглянул он на Ахвала.

Старик вздохнул, щёлкнул пальцами и обратился в пламя. Оно осветило брошюрку, Цабрана, его застывших родителей, траву, кусты, тропинку и всё вокруг.

Цабран вздохнул и начал читать:

— Мин. – Он запнулся. – Мин вәгъдә бирергә буйсыну…

Он читал долго, две сложные страницы, стараясь произнести всё правильно и не сбиться. А когда закончил, посмотрел на родителей. Ничего не произошло.

Сердце стукнулось изнутри – одиноко, гулко, и Цабрану показалось, что он сидит на длинном шёлковом языке. Он попытался зацепиться за что-то, но соскользнул по языку вниз, в какую-то глубокую яму.

— Ахвал! – крикнул он, падая.

Но старика нигде не было. Мальчик долго летел вниз, но приземлился мягко, ничем не ударившись. Цабран оказался в маленькой комнате: книжный шкаф, кровать, тумбочка, небольшое окошко. Ничего не понимая, он подошёл к окну. Выглянув, он увидел тропинку, луну, своих окаменевших родителей и Ахвала, который из пламени снова стал человеком.

— Ты внутри головы своей, – спокойно объяснил старик. – Отныне только смотреть ты можешь, но не управлять своим телом. Никогда не читай из книги то, значения чего понять сам не можешь.

Цабрану захотелось закричать, но он не смог.

— Если в джинна иголку воткнуть достаточно, то с половинчатыми сложнее, – говорил тем временем Ахвал. – Сами они должны произнести заклинание. Без насилия и добровольно. Что ж, теперь ты мой. Осталась лишь сестра твоя да её медиатор. Но тут не волнуюсь я: придёт она, как только узнает, что беда с тобой приключилась. Придёт, даже если всё вокруг разрушит. Правду я говорю? Правду. И ты знаешь. Залезай на Тимсаха.