Книга Невеста по случаю, страница 131 – Екатерина Каблукова

— Соблюдайте порядок! – Иеронимо повернулся к обвиняемому. – Граф Алайстер, я делаю вам последнее предупреждение! Еще одно оскорбительное высказывание, и вы будете лишены права голоса!

Рой вновь усмехнулся, затем резко выдохнул и возмущенно посмотрел на своего адвоката. Пастырь со всей силы наступил ему на ногу.

— Граф Алайстер приносит свои извинения суду и уверяет, что такое не повторится, – с нажимом сказал Антонио.

Рой стиснул зубы и нехотя кивнул, после чего замолчал, скрестив руки на груди. Горгонзо наконец получил возможность начать свою тщательно заготовленную речь.

Нарочито прихрамывая, он вышел на середину пространства между скамьями зрителей и столом, где заседали судьи. Неспешно, словно растягивая удовольствие, он начал перечисление всех деяний молодого Делроя Алайстера, пока тот находился в Лаччио. Пьянство, чревоугодие, распутный образ жизни – все это теперь было сказано самым вкрадчивым тоном и подано как величайшие грехи.

— Правильно, пастырь! – поддержал кто-то с галерки. – Эти аристократы совсем распустились. Посмотрите на этого! Он же смеется над нами!

Рой не просто улыбался, он почти хохотал.

— Вы смеетесь, Алайстер? – Один из судей привстал, опираясь руками на столешницу. – Могу ли я спросить, что вас так рассмешило?

— Простите, пастырь, но если это все мои грехи, – Рой снова фыркнул, – то в этих грехах погряз весь наш мир!

— Потому что вы, аристократы, потворствуете им! – взвился Горгонзо. – Вы приезжаете в наш город, нанимаете девок, гуляете по кабакам!

— А вы получаете с них причитающуюся вам мзду, – оборвал его Алайстер.

Антонио снова одернул его и заговорил сам:

— Простите, брат мой, я не понимаю, какое отношение юношеские грехи мэссэра графа имеют к сегодняшним обвинениям?

— Я лишь хочу показать почтенным судьям всю низость мыслей вашего подзащитного.

— Уверяю вас, он уже получил наказание за свои столь прискорбные для юноши поступки.

— Интересно, кто же назначал наказание?

— Пастырь Джерардо. Граф исповедовался ему.

— После чего Алайстер решил убить того, кто много знает!

Горгонзо торжествующе посмотрел на притихший зал. Я тихо застонала, ловушка захлопнулась.

— Во-первых, это было много лет назад, и потом, брат мой, вы забываете о таинстве исповеди! – Голос Антонио прозвучал очень сурово. – Или вы хотите обвинить пастыря Джерардо в нарушении обетов?

Вопрос повис в воздухе. Горгонзо сглотнул и склонил голову, показывая, что он призывает судей самим решать, кому верить.

— Это все, что вы можете нам сказать, пастырь Горгонзо? – осведомился один из судей, высокий и тощий старик.

— Это пастырь франков, он обычно занимает нашу сторону, – прошептал мне Гаудани.

Обвинитель покачал головой:

— Разумеется, нет, но поскольку остальное должно быть подкреплено доказательствами, я воздержусь от долгих речей и оставлю все на завтра!

— Хорошо. Пастырь Антонио?

Тот сделал шаг вперед:

— Я буду краток, братья мои. Пастырь Горгонзо, конечно, прав в том, что касается грехов, но какой юноша не проходил через эти круги соблазна и порока? С тех пор граф, как истинный поборник веры, неоднократно исповедовался, получал отпущение и стремился к делам, угодным нашему Создателю. Посему прошлое не должно влиять на настоящее.

Он поклонился, давая понять, что закончил. В зале засвистели и зашумели. Я разочарованно вздохнула. Мне казалось, что он должен был отрицать все и быть более напористым.