Книга Невеста по случаю, страница 125 – Екатерина Каблукова

— Если вам больше нечего сказать друг другу, кроме как изливать свою желчь, – начала она, – то предлагаю всем пойти спать! Что же касается заседания суда, то Лиза вольна делать то, что считает правильным!

— Но тетя, Делрой… – начал Козимо, она смерила его строгим взглядом:

— Что-то я не припомню особых возражений своего сына, когда он тащил девушку, переодетую в мужской костюм, через всю страну к тебе в замок!

— Тогда это было необходимо!

— Сейчас тоже. И если тогда на кону стояла жизнь моей племянницы, то теперь – жизнь моего единственного сына. Поэтому, Козимо, я не буду препятствовать никому, кто может помочь спасти его. А теперь всем пора отдохнуть! – Она подхватила меня под руку и заставила выйти из комнаты.

Моя спальня была свободна, но графиня, не задумываясь, проводила меня до спальни Роя, помогла расшнуровать платье, затем посмотрела на мое отражение в зеркале:

— Я не хочу давить на тебя, но, может быть, Козимо прав и нам стоит уйти в Междумирье?

— И сойти с ума в ожидании новостей? – Я покачала головой. – Нет, я хочу остаться здесь. По крайней мере, пока что…

Она безжизненно улыбнулась и вышла.

Сон не шел. Только я закрывала глаза, в памяти всплывало лицо Роя. Именно такое, каким я его видела сегодня: запавшие щеки, покрытые щетиной, темные круги под глазами, морщины на лбу. А еще взгляд. Слишком сосредоточенный, с какой-то скрытой тоской… Рой тоже не видел выхода, именно поэтому и пытался отослать меня.

Я проворочалась, наверное, с час, потом не выдержала, встала, открыла рамы и вышла на небольшой балкон. Села на скамеечку, на которую были накиданы подушки, и прислонилась разгоряченным лбом к холодным перилам. Ночь, как и все южные ночи, была теплой и темной. Узенькие рога молодого месяца прорезали темноту неба, точно улыбка. Россыпи розовых звезд переливались рядом с ним. В саду вовсю скрипели цикады.

Мне вдруг вспомнилась другая ночь, такая же теплая, когда незнакомец пел серенаду для Джеммы, одной из компаньонок принцессы Кариссы. Потом, после покушения на меня, ее нашли мертвой. Тогда все подумали на Джованио Риччионе, но виденный мною трубадур был выше дяди принца.

От пересоленной еды захотелось пить. Не желая никого беспокоить, я сама спустилась на кухню в надежде вскипятить воду. Саша была там. Она сидела за огромным столом, на котором обычно разделывали туши животных, и слишком задумчиво смотрела на темные пятна, уже въевшиеся в посеревшее от времени дерево столешницы. В руках подруга держала кубок, в который иногда подливала рубиновой жидкости из глиняного кувшина. На тарелке перед ней лежал кусок сыра. Услышав скрип двери, подруга подняла голову.

— А, Лиза… чего не спится?

— Это ты спрашиваешь, почему я встала или предлагаешь выпить? – Я присела рядом.

— Не знаю. – Она поерзала на скамье, пытаясь устроиться удобнее. – Как они сидят на этом?

— Понятия не имею. – Я с завистью посмотрела на кувшин, перехватив мой взгляд, Сашка отодвинула его от меня:

— Тебе нельзя!

— Знаю, – уныло отозвалась я, вставая и разжигая огонь.

Налила воды в небольшой котелок, повесила на специальный крюк, вернулась на свое место.

— Как Козимо?

— Спит. – Она плеснула себе еще. – Вкусное вино, малиной отдает…

— Фьен, – поправила я ее, – они называют это фьеном.