Книга Последний русский, страница 43 – Евгений Панов

— Гелла, что случилось? – Я попытался оторвать её от насквозь мокрой подушки. – Искин, твою растак, что здесь произошло?!

— Да ничего особенного, командор, – раздался виноватый голос. – Просто показывал фильмы, а госпожа баронесса вдруг после просмотра последнего зарыдала.

— Та-а-ак! И что ты ей показывал? Надеюсь, не мыльные сериалы?

Искин аж фыркнул в ответ:

— Нормальные фильмы. «Ночные ведьмы» и «А зори здесь тихие».

Гелла подняла зарёванное лицо с подушки и громко всхлипнула. Я нежно обнял её и прижал к себе, гладя по спине. Вместо успокаивающего это возымело обратный эффект. Девушка вновь зарыдала, только теперь в качестве жилетки для слёз была моя грудь. Хорошо, что комбез непромокаемый, а то его можно было бы выжимать. Наконец, окончательно проплакавшись, Гелла отстранилась и, отвернувшись, принялась вытирать лицо платком.

— Ну и что тебя расстроило, моя дорогая? – как можно ласковей спросил я.

Гелла повернулась ко мне, и слезинки скатились из её глаз:

— Они погибли. Они все погибли. Эти замечательные девушки все погибли, – чуть слышно прошептала она.

— Скажи, это всё так и было на самом деле? – спросила она, чуть успокоившись.

— Конечно, художественный вымысел в этих фильмах есть, но за основу взяты реальные события. Например, «Ночными ведьмами» враги называли девушек из легкобомбардировочного полка. Они летали на самых примитивных самолётах, сделанных из дерева и ткани, и их можно было сбить практически из любого оружия. Поэтому боевые вылеты они производили ночью.

— А ведьмы – это вообще кто? – Гелла поёрзала у меня на коленях, устраиваясь поудобнее.

Пришлось довольно долго объяснять, кто такие ведьмы и что они делали.

— Но я всё равно не поняла, почему этих девушек так называли?

— Тут много версий. – Я вздохнул. – По одной из них, за истошный визг. Самолётики-то были такие, что вспыхивали от одного удачного попадания пули и сгорали в считаные минуты. Горели девчонки. Горели заживо. И визжали от нечеловеческой боли. А в ночной тиши и с высоты звуки далеко слышны.

Гелла снова зарыдала.

— Может, больше не будешь смотреть такие фильмы? – в очередной раз хоть немного успокоив свою подругу, спросил я. – У нас и комедии есть замечательные.

— Нет, я буду их смотреть. – Гелла упрямо вскинула голову. – Комедии я тоже посмотрю. Потом. Но вначале я хочу понять твой народ, понять, кто такие русские, кто такой ты сам. Оказывается, наши народы очень похожи. Мы, арилийцы, тоже много пережили, и мы тоже никогда не сдаёмся, но вы, русские, это что-то неописуемое. Мой искин, основываясь на тех фактах, что дал твой, выдал результат, по которому вы в той войне вообще не должны были победить. Но вы выстояли и победили. А потом вы стали делать совсем нелогичные и непонятные действия. Вы стали кормить своих вчерашних врагов. Вы строили для них дома и больницы, вместо того чтобы уничтожить всех от мала до велика. Я не понимаю этого.

— Нас, русских, вообще никто понять не мог. Такие вот мы не логичные. Мы можем броситься с гранатой в руках под вражеский танк, а потом прийти на землю врагов и кормить их детей. Такой мы народ. Для нас враг – это тот, кто стоит против нас на поле боя. К остальным мы относимся вполне терпимо. Этим все и пользовались всю историю моего народа. Однако приходило время, и русские, которые были до этого в ленивой спячке, просыпались и спрашивали со всех по всем счетам. И не важно, насколько сильны наши враги. Победа всегда будет на нашей стороне. Потому что мы за правду и за справедливость. Вот так вот. А комедии ты всё же посмотри. Дух народа познаётся не только в горе, но и в радости.