Книга Инженер страны Советов, страница 155 – Евгений Панов

— Это смелое заявление, герр гауптман, — покачал головой Шмульке. — И что вы ставите?

— Да все что угодно. Я все равно выиграю. А что ставите вы, Ганс?

— Да я даже и не знаю, — пожал он плечами. — До войны я был простым сапожником, поэтому денег поставить не могу.

— О! У меня идея! Вы в случае своего проигрыша сошьете мне хорошие штиблеты. — Я хлопнул его по плечу.

Шмульке недоверчиво хмыкнул, но скосил взгляд на мои ноги, словно снимая мерку. Еще с минуту постояли с ним молча, глядя на слаженную работу наших подчиненных. Потом он вдруг заговорил.

— Вы вот говорили о Гитлере, а ведь наши дети только при нем смогли, наконец-то, хоть иногда досыта поесть. Вы не представляете, что творилось у нас в Германии, как взвинчивали цены на все эти евреи, эти жиды-спекулянты. Я никогда не был наци, более того, я раньше голосовал за Тельмана и коммунистов. Я не знаю, как было бы при них, но сейчас в магазинах есть и сыр, и масло, и колбасы.

— А разве вы все это произвели сами, Ганс? Нет, вы ограбили другие страны, и, поверьте, любви это к вам с их стороны не добавило. Придет время, и они взыщут с вас долги с огромными процентами. Вы мне симпатичны, поэтому дам вам один совет: если у вас в Германии есть родные и они живут в городе, убедите их уехать подальше в сельскую местность. Боюсь, скоро в немецких городах будет очень неуютно. А что касается жидов, то я вас удивлю: я их тоже не люблю. Я с большим уважением отношусь к евреям и крайне отрицательно — к жидам. Удивлены?

— Я не совсем вас понимаю, герр гауптман. А разве жиды и евреи — это не одно и то же?

— Уверяю вас, нет. Евреи — это довольно трудолюбивый народ, который научился обустраивать свою жизнь в любых условиях, не мешая при этом другим, а жид — понятие интернациональное. Я встречал жидов и среди евреев, и среди русских, и среди американцев с англичанами, и даже среди стопроцентных немцев. Так что не надо грести всех под одну гребенку. Кстати, и у вас ваши вожди преспокойно закрывают глаза на еврейское происхождение, если от этого есть польза.

— Что с нами будет? — после небольшой паузы спросил Шмульке.

— Ничего. Я дал вам слово, и я его сдержу. Сегодня вас отвезут в лагерь, где содержались наши пленные, и там закроют вместе с остальными. Потом можете сказать, что вас и здесь держали взаперти, если ваши люди не проболтаются, что помогали нам. Вы как, уверены в своих подчиненных?

— Я переговорю с ними. Так-то я в них уверен, но есть двое, которые точно не смолчат. Они наци и расскажут все как было… — Он вздохнул.

— Это не проблема. Просто укажите нам на них, и вы их больше не увидите. А теперь прощайте, Ганс. Желаю вам выжить в этой войне. И запомните: в тот день, когда вы услышите из уст Геббельса о вундерваффе и о том, что все решится за пять минут до полуночи, знайте, Германия войну проиграла. А теперь идите и переговорите со своими людьми. — Я повернулся и пошел на выход, оставив позади стоящего в глубокой задумчивости фельдфебеля.

Проходя мимо санитарного автомобиля, увидел картину, от которой можно было умилиться. На скамеечке в тени машины сидели, чуть слышно о чем-то переговариваясь, Домнин и Вейдель, а на руках у Натальи мирно посапывала Оксана. Прямо семейная идиллия. Мешать не стал и тихо прошел мимо.