Книга Инженер страны Советов, страница 149 – Евгений Панов

Словно спохватившись, Галина поставила девочку на землю и обратилась ко мне:

— Дзядечка командир! Возьмите меня с собой! Я все умею делать. И стирать, и готовить, и перевязать сумею. Я даже стрелять умею.

Она едва не плакала. То, что стрелять она умеет, я уже успел убедиться. Почти на своей шкуре. Ну и что мне с таким счастьем делать прикажете? Бросив взгляд в сторону, увидел, с какой надеждой смотрит на меня Тайлер. М-да, видать зацепила парня деваха. Ай, ладно.

— Говоришь, готовить можешь?

Галина энергично закивала головой, а в глазах появилась надежда.

— Тогда пойдешь в помощники к нашему повару. У него как раз сейчас много работы.

Больше всего меня волновала судьба группы Новицкого, идущей сейчас пешком по лесам. Я сразу, как только захватили мастерские, отправил им навстречу людей, и, по моим подсчетам, уже ближе к вечеру большая часть нашего отряда должна добраться до нас. В общем-то, так оно и получилось. Новицкий успел как раз на ужин, а мы заканчивали подготовку к удару по Поселку и лагерю военнопленных.

Немцы нас не подвели, и грузовики за рабочей командой прибыли вовремя. Приехавших немцев разоружили быстро и без малейшего писка. Попробуй тут пискнуть, когда тебе в лицо смотрят орудия нескольких танков. Да и было тех немцев два водителя и четверо сопровождающих. Немцы особо не заморачивались с охраной рабочей команды, просто пообещав расстрелять десять пленных за каждого сбежавшего.

Вся операция прошла как-то… никак. Из мастерских выехали на четырех грузовиках, в кузова которых посадили бойцов, двух танках Pz. II, прихватив немецкий броневик, два БТ-7М, два БМП-1 и три не модернизированных танка Т-28. В мастерских оставили для прикрытия три Т-28М1 и четыре самоходных 120-миллиметровых миномета «Молот».

На хозяйстве остался полковник Чусов. Буду так его называть, потому что пока выговоришь «военинженер 1-го ранга», уже забудешь, что сказать хотел. Да он и сам не возражает против такого пренебрежения к Табели о рангах.

В Поселок въехали без единого выстрела. На въезде, конечно, стояло что-то вроде блокпоста и даже со шлагбаумом, но, увидев две знакомые машины, постоянно снующие туда-сюда между лагерем военнопленных и мастерскими, немцы шлагбаум заранее подняли. И их не смутил вид идущих следом танков. Свои же танки, немецкие, а до фронта отсюда далековато. А то, что следом идут русские танки, так, значит, их успешно отремонтировали и теперь за какой-то надобностью решили перегнать в расположение охранной роты. Ни удивиться, ни порадоваться этому часовые на въезде не успели, так как были оперативно вырезаны пограничниками под командованием Земляного.

А мы на всех парах рванули к школе, в которой немцы устроили казарму. Танки окружили здание, заставив часового у входа бестолково заметаться. Я выбрался из БМП и, стряхнув невидимую пылинку с рукава, расположился перед танком, стоящим напротив входной двери. Часовой, увидев немецкого офицера, успокоился и занял свое место. Из двери выскочил обер-лейтенант.

— Это глупая шутка, герр гауптман, и я буду вынужден пожаловаться вышестоящему начальству.

— Своему или моему, — с усмешкой глядя на него, спросил я.

— Простите, не понял вас, — произнес сбитый с толку немец.

— Ну, жаловаться вы будете своему начальству или моему? — пояснил я.