Книга Инженер страны Советов, страница 108 – Евгений Панов

Передвигаюсь я уже достаточно легко. Есть небольшая слабость, но не более того. Встал на ноги я буквально на третий день, как очнулся на хуторе. И причина тому была самая банальная. Приспичило мне. Видимо, все эти три дня организм усиленно, без остатка впитывал все, что в него вливали, а тут мочевой пузырь явно сказал, что ему уже пора.

Перевернувшись со спины на бок, свесил ноги с кровати и попытался сесть. Это получилось, хотя слегка закружилась голова. Хм, это мне что-то напоминает. Точно так же я пытался встать сразу после моего попадание в это время.

Преодолевая легкую тошноту, я, шаркая ногами, вышел на крыльцо.

— Матка Бозка! Да куда же это вы, Михаил! — Откуда-то сбоку выскочила Анна и поднырнула мне под руку, помогая стоять на ногах.

— Мне это… надо, — замялся я.

— Так я же вам ведро поставила. Сходили бы в ведро, а я потом вынесла бы.

Казалось, что от этих слов Анна не испытывала ни капли смущения.

— Ну уж нет, — я даже засмеялся, — такие дела я предпочитаю делать в специально отведенном месте, а не в ведро.

Вот с того самого момента я и начал ходить самостоятельно, и получалось это все лучше и лучше. И куда бы я ни шел, всегда рядом оказывалась Анна.

А вообще я заметил одну интересную особенность. Попав в это время, я никогда не болел. И организм приходил в норму после подобных встрясок достаточно быстро. Исключением, пожалуй, стала авиакатастрофа, да и то стоило включиться сознанию, как процесс исцеления заработал в полную силу.

Помню, еще в Белорецке в артели, когда собирали первый вертолет, я довольно сильно пропорол ладонь какой-то железякой. Кровищи было как на скотобойне. Перебинтовал ладонь и даже как-то забыл про рану. Не болит, и ладно. Каково же было мое удивление, когда на следующий день, сняв повязку, я обнаружил вместо неприятной раны полоску розовой кожи, затянувшей порез. Таня тогда еще хмыкнула, мол, думала там не знай что, а там царапина. Эх, Танюшка моя любимая. Как ты там сейчас?

То, что Анна буквально увивается вокруг меня, заметил и Войцех. У него даже об этом состоялся разговор с дочерью.

— Ты что творишь, Анна? — Войцех хоть и старался говорить как можно тише, но его голосище все равно было слышно. — У парня в Москве жена, а ты прям прилипла к нему, что телок к мамке.

— Да не собираюсь я его у жены забирать. Просто тянет к нему, сил нет. Он такой… — Анна закрыла ладонями лицо и тихонько заплакала. — Папа, ну почему я такая несчастная?

— Эх, дочка, дочка, — Войцех с нежностью погладил дочь по голове, — встретишь ты еще свое счастье.

— Ну а почему тогда не его, папа? — Анна упрямо вскинула голову.

— Так ведь жена у него есть. К ней он вернется все равно. С тобой не останется.

— Ну и пусть возвращается! — Лисичка аж топнула ногой. — А пока он здесь, то будет весь мой.

— А ну как понесешь от него? — привел Войцех последний аргумент. — Что тогда?

— Тогда со мной останется маленький кусочек счастья, — улыбнулась Анна.

На следующий день Войцех рано утром поехал в Большие Ключищи определиться с обстановкой и узнать последние новости. Меня что-то откровенно штормило, и я решил отлежаться. Так и лежал в полудреме, размышляя о планах на ближайшее время, когда ко мне под одеяло юркнула Анна. Одежды на ней не было. Нежные, сладкие губы буквально запечатали мои, не дав сказать ни слова, руки обвили шею, и упругая девичья грудь прижалась к моей груди. А я ведь тоже не железный…