Книга Красный Дракон Империи, страница 85 – Евгений Панов

Этот самый Юлиус назвал Хрущёва братом Клаусом, поздравил с повышением в ордене до ранга подмастерья. Кроме того, вскользь был упомянут некто брат Бонапарт, который должен осуществить военную часть переворота. Его тоже повысили до ранга минер-вала. По косвенным признакам могу лишь предположить, что этот самый Бонапарт не кто иной, как Тухачевский. В той, моей истории он тоже был замешан в подготовке переворота, был арестован и расстрелян в тридцать седьмом году.

Также из разговора между Хрущёвым и Юлиусом я узнал, что убийство вашей жены, Надежды Аллилуевой, и попытка убийства Кирова — всё это звенья одной цепи, призванной вывести вас из себя и таким образом принудить начать массовые репрессии. А уж сделать их по-настоящему массовыми и кровавыми должен был именно Ягода. Естественно, всю вину за них впоследствии переложили бы на вас, что и было сделано в моём времени.

Сталин побелевшими пальцами буквально впился в подлокотники кресла, в котором сидел, и смотрел на меня жёстким взглядом, от которого хотелось куда-нибудь спрятаться.

— Надежда предала меня, покончив с собой, — прошипел он сквозь зубы.

— Не всё так однозначно, товарищ Сталин. Однако окончательно всё прояснить может лишь Хрущёв и этот самый Юлиус.

Сталин вдруг как-то поник в кресле. Передо мной сидел не жёсткий глава государства, готовый для блага страны послать на смерть любого, включая своих близких, а уставший человек, который взвалил себе на плечи непомерный груз.

— Ти знаешь, Виктор, а я тебе вэрю, — Сталин говорил тихо, с чуть заметным акцентом. — Когда-то я учился в семинарии и там повстречался с одним старым, можно сказать, древним монахом. Он остановился напротив меня, долго смотрел мне в глаза и сказал, что мне суждено править империей, но императором я не буду. Что придётся пройти через море крови, войны и страдания. Что однажды ко мне придёт белый змей, и если я не приму его помощь и советы и не поверю ему, то через годы всё созданное мной рассыплется прахом. А чтобы враги не могли нанести мне вред, он закрыл для всех мою душу. Так сказал тот монах. Только мне не совсем понятно, почему змей? То, что белый, я по твоему костюму вижу.

— Змей, Змий, Дракон… — Я хохотнул. — Китайцы в Чите назвали меня земным воплощением Великого Красного небесного Дракона Тяньлуна, который защищает богов и их чертоги.

— И что же Красный Дракон в белом нам посоветует? — Сталин слегка усмехнулся своим словам. — И называй меня по имени-отчеству. Товарищ Сталин — это слишком официально.

— Спасибо, Иосиф Виссарионович. Тогда и вы меня называйте по имени. А посоветовать я могу лишь не торопиться. Нужно поднять по тревоге как минимум курсантов кремлёвских пулемётных курсов и дивизию имени Дзержинского. Тем более повод для этого есть. Также нужно немедленно вызвать сюда Будённого и Ворошилова. И, уж прошу простить меня, но все ваши контакты с кем-либо в ближайшее время должны проходить только в моём присутствии и в присутствии товарища Власика. Опасность покушения на вас слишком велика. Аресты Хрущёва и Тухачевского провести уже после похорон Ягоды.

— Я с тобой, Виктор, полностью согласен… — Сталин встал и прошёлся по гостиной. — А ты, Сергей, что скажешь?

Киров, побарабанив пальцами по столу, кивнул каким-то своим мыслям.