Книга Красный Дракон Империи, страница 44 – Евгений Панов

Как раз за вещи я не боялся. Уходя, я запечатал дверь купе Силой, и теперь её открыть можно только если взорвать, да и то не факт. Либо это могли сделать я и Настя. Такие я сделал настройки.

Николай Фомич, поддерживая под руки, помог мне добраться до нашего купе. Со стороны могло показаться, что хорошо подвыпившему пассажиру помогает дойти его более крепкий товарищ.

В купе, не обращая внимания на Настю, полностью разделся и, как в тумане, залез под душ. Контрастного не получилось, так как горячая вода таковой являлась довольно условно, скорее хорошо нагретая, зато холодная была действительно холодной. Я не знаю объёма бака с водой в нашем вагоне, но половину, если не больше, я точно вылил на себя. Полчаса точно стоял под холодными струями. Вода хорошо смыла усталость и негативную энергию.

— Настюууш?!

В приоткрытую дверь просунулась рука с халатом, расшитым золотыми (реально золотыми) драконами. Подарок читинских китайцев. Насте, кстати, тоже подарили расшитый халат, только с лотосами.

— Спасибо, моя хорошая.

— Пожалуйста, — ответила Настя. — Ты там не околел?

— Да вроде нет пока, но горячего чая выпил бы с удовольствием. Пойду, крикну проводнику и попрошу чай или просто кипяток.

Через 15 минут я сидел у окна и пил обжигающий ароматный чай из стакана в подстаканнике.

— Она будет жить? — задала вопрос Настя.

— Теперь да.

— Хорошо.

Ещё через пять минут Настя задала вопрос, который давно уже её мучил:

— Витя, а расскажи, как ты там жил?

Я отставил в сторону опустевший стакан.

— По-разному. Когда хорошо, когда не очень, а в последние десять лет так и совсем не очень.

— А у тебя там была жена?

— И жена была, и сын.

— И они остались там?

— Нет, они погибли. Нас троих сбила машина. Они умерли сразу, а я остался без ног, стал инвалидом и десять лет провёл в инвалидной коляске.

Глаза у Насти округлились, и в них буквально плескалось чувство жалости ко мне.

— А потом? — сквозь выступающие слёзы спросила она.

— А потом я там умер, — не стал вдаваться в подробности, — и вернулся обратно сюда.

— Ой, Витюша, мне так тебя жа-а-алко! — с плачем она повисла у меня на шее.

— Ну, не плачь, моя маленькая котёнка, — я погладил сестрёнку по голове.

— Ты опять называешь меня маленькой?! — с наигранным возмущением спросила девочка, отстранившись от меня.

— Ну хорошо, хорошо. Ты у меня теперь большая котёнка, — улыбнулся я. — Давай слёзки вытру… — Я взял в руки платок.

— Дай, я сама! — Настя отобрала платок и промокнула глаза с истинно царственной грацией.

Через пару минут тишины она вновь задала вопрос, типично женский.

— Витюш, а твоя жена была красивая?

— Очень, — с улыбкой произнёс я, но перед глазами почему-то стояла не Марина, а Ольга.

— А как она выглядела?

— А ты её сегодня уже видела и даже познакомилась с ней.

Показалось, что я услышал звук от упавшей на пол Настиной челюсти.

— Ольга?! Так ты поэтому бросился её лечить?

— Не только поэтому. Девчонка умирала. Ей действительно оставалось жить день-два, а если повезёт, то три. Ты считаешь, что я мог просто пройти мимо?

— Ой, прости, Витя, я не подумавши сказала. А она правда сильно похожа?

— Как две капли воды.

Так мы и проболтали, пока ночь не окутала всё своим тёмным саваном. Я рассказывал о своей жизни там, о Болеке и Лёлике, которых Настя заочно полюбила как своих родных (кстати, она, пока была жива, и там их тоже любила не меньше, чем меня). Заодно рассказал о том, кем на самом деле были наши родители. О многом Настя и сама догадалась, но полностью всё узнала лишь от меня. Естественно, попросил её об этом никому постороннему не рассказывать. Для всех наши отец с матерью — охотник-промысловик и врач. Так и вели разговоры, пока Настя не начала клевать носом, ну а потом улеглись спать.