Книга Красный Дракон Империи, страница 114 – Евгений Панов

— Спасибо, Витька. Как в родной станице побывал. А хочешь, я тебе шашку подарю? — неожиданно спросил он.

— Спасибо, Семён Михайлович, но у меня уже есть. Настоящая гурда, — похвастался я отцовской шашкой.

— Настоящая? Покажь! — Азарт бывалого кавалериста проснулся в Будённом.

Я сходил в дом и достал со дна сумки завёрнутую в тряпицу шашку. Я ещё в Ленинграде вернул ей первоначальный вид, и теперь на рукоятке красовалась «клюква», орден Святой Анны 4-й степени.

— Ух ты, знатная гурда. Сразу видать, что боевая, а не парадная, — восхитился клинком Будённый. А прочитав гравировку на клинке и показав её всем, спросил: — Отцова?

— Его, — кивнул я в ответ, — завещал он мне сохранить её.

— Ну вот как приедешь ко мне в гости, так я научу тебя ею владеть. Будешь как настоящий конник. — Он явно нехотя вернул мне шашку.

Я чуть прищурился, посмотрел на сидящего Сталина и обратился к Будённому:

— Подпоёте, Семён Михайлович?

Будённый растерянно кивнул в ответ, а я вышел из беседки, перехватив ножны с шашкой в левую руку.

— Эх, разжалует меня товарищ Сталин, — полушутя воскликнул я и, стряхнув ножны, крутанул клинок перед собой.

Воздух загудел, а я запел:

Припев пели вместе с Будённым и неожиданно присоединившимся к нам Ворошиловым. Остальные, включая Сталина, отбивали ритм ладонями по столу. Клинок порхал вокруг меня, с гулом рассекая воздух. Учитывая моё владение Силой, подобное было недостижимо ни одному мастеру фланкировки. С последними словами песни я развёл руки в стороны и поднял лицо к небу. Раздались бурные аплодисменты.

— Молодец, Виктор, — похвалил меня Сталин, — и песня хорошая, жаль, что про Бога в ней упоминается.

Посидев ещё немного в беседке, Сталин предложил перейти в дом.

— Виктор, а есть песни, в которых нет упоминания о войне? — спросил он, когда все устроились в гостиной.

— Есть, Иосиф Виссарионович. — ответил я. — И можно молодёжь позвать. Пусть тоже послушают. Да и Настя некоторые из них споёт.

Импровизированный концерт продолжался довольно долго. Настя исполнила песни «Прекрасное Далёко», «Надежда», которые вызвали у всех восторг. Затем я спел «С чего начинается Родина», «Комсомольцы-добровольцы», «Тёмная ночь», «Синее море», «Вальс-бостон», «Ваше благородие» из кинофильма «Белое солнце пустыни» (кстати, надо будет озадачиться и переснять его), «Погоню» из фильма «Неуловимые мстители», которую мы с Настей исполнили вдвоём, ну и, конечно, священный долг каждого попаданца — это песни Высоцкого из кинофильма «Вертикаль», «Баллада о книжных детях» и весь остальной репертуар, что пел в поезде. Очень всем понравилась песня «Товарищ Правда».

Когда все уже устали хлопать в ладоши, Сталин произнёс:

— Я думаю, что выскажу общее мнение, что такие замечательные песни должны звучать не только в узком кругу слушателей, а их должен услышать весь советский народ. Займитесь этим вопросом, товарищ Головин. Такое будет вам поручение. А вы, Анастасия, — обратился он к Насте, — должны петь. У вас прекрасный голос, а с такими прекрасными песнями вы станете самой известной певицей Советского Союза.

После памятного концерта минуло больше месяца. Прошло несколько заседаний Совнаркома, на которых было принято решение о прекращении выпуска уже ставшей устаревшей военной техники и вооружений и начале массовой модернизации производств. Высвободившиеся производственные мощности были переориентированы на выпуск гражданской продукции, такой, как новые модернизированные тракторы, грузовые авто, такие, как ГАЗ-АА, ГАЗ-ААА, ЗИС-5, ЗИС-6, и машины различного назначения на их основе. На заводы в конструкторские бюро были переданы эскизы и техзадания на новые легковые и грузовые автомобили, в которых можно было увидеть современные мне УАЗы, ГАЗ-66, ЗИЛ-130.