Книга Судьба бастарда, страница 88 – Евгений Панов

— Тогда отметьте, пожалуйста, что речка за лесом обмелела. А то вас послушают быстрее, чем нас! – заявил он с хитрой улыбкой и ушёл, махнув рукой.

Наша жизнь в лагере была простой и скромной. Каждый вечер мы собирались у костра, обсуждали сделанные за день замеры и пытались угадывать, сколько ещё дней потребуется, чтобы завершить работу.

— Если бы не эти комары, – заметил Андрей, отмахиваясь от очередного насекомого, – я бы сказал, что это идеальный отдых.

— Да ладно, – возразил Саймон. – Это тренировка. Учишься терпеть лишения.

— Я предпочёл бы учиться терпеть лишения в тени и с кружкой холодного пива, – проворчал Андрей.

Однако даже среди нас были такие, кто нашёл в этом месяце особую радость. Один из наших товарищей, Виктор, умудрился закрутить роман с дочкой местного мельника.

— Ну, Виктор, ты и стратег, – пошутил я, когда он однажды вернулся в лагерь позже всех, довольный и с каким-то подозрительным букетом полевых цветов.

— Учусь применять знания на практике, – отмахнулся он с улыбкой. – Ты же сам как-то сказал фразочку, что, мол, пришёл, увидел, победил. Вот я и воспользовался твоими словами и, как видишь, получилось.

К концу месяца наши карты были готовы. Мы с удивлением и гордостью рассматривали результаты своей работы: аккуратные линии дорог, поля, леса и реки, отмеченные с точностью.

— Глядя на эти карты, никто и не подумает, насколько мы промокли, сгорели и отмахивались от комаров, – заметил Саймон, складывая свою работу в папку.

— Зато мы знаем, что за этими линиями стоит наш труд, – ответил Андрей.

Это было незабываемое время, которое научило нас не только топографии, но и умению работать в команде, находить радость даже в сложностях и ценить вечерние разговоры у костра.

В один из дней нашего пребывания на полевых занятиях, едва начало светать, нас разбудили раскаты грома. Это был не обычный гром – раскатистый, глубокий, а отрывистый, хлёсткий, неуместно звучащий в абсолютно ясный весенний рассвет. Андрей, прищурившись на розовеющее небо, нахмурился и тихо заметил:

— Это странно. Ни облачка. Откуда гром?

Едва он произнёс эти слова, словно в ответ послышался приближающийся зловещий свист. Следующее мгновение пронзила вспышка, и земля в центре нашего расположения взметнулась взрывом. Меня оглушило, и взрывная волна отбросила нас в сторону, словно кукол. Это, как мы позже поняли, нас и спасло.

Палатки, где мы только что спали, взлетели на воздух, разорванные на куски. Ещё один свист – ещё один взрыв. И стало очевидно: нас накрывают массированным артиллерийским обстрелом.

Взрывы следовали один за другим, густо и метко. Казалось, что кто-то умело корректирует огонь, выжигая всё вокруг. Паника захлестнула расположение. Повсюду слышались крики ужаса, стоны раненых и мольбы о помощи. Некогда стройный лагерь превращался в лунный пейзаж: изрытая земля, обломки палаток, тела.

Обстрел длился не больше десяти минут, но даже этого оказалось достаточно, чтобы обрушить наш небольшой мир. Когда громыхание стихло, мы с Андреем, укрывшиеся в неглубокой канаве, осторожно подняли головы.

— Саймон! Надо найти его! – вырвалось у меня, и мы, спотыкаясь на изрытой земле, кинулись в сторону его участка.

Мы нашли Саймона, засыпанного землёй. Его голова торчала из груды грунта, а взгляд был стеклянным, словно он ещё не понял, что произошло.