Книга Судьба бастарда, страница 60 – Евгений Панов

— Эрвин, прошу, не надо!

— Ты понимаешь, что если их сейчас не остановить, то это будет продолжаться бесконечно? – вздохнув, спросил я. – Или тебе нравится такое отношение с их стороны?

— Нет конечно, не нравится, – парнишка с каким-то облегчением вздохнул и наконец-то отпустил мою руку. – Просто мой отец должен в скором времени получить повышение в департаменте, а сам знаешь, кто отец этого Фитца. Поэтому конфликт с ним может отразиться на моём отце и на всей нашей семье. Это тебе бояться нечего, а в моём случае всё по-другому. Так что я лучше потерплю немного. А там их компашка, глядишь, найдёт себе новое развлечение с кем-нибудь другим.

— Тьфу! – я плюнул себе под ноги и пошёл в обратном направлении. Кулаки отчаянно чесались от желания врезать кому-нибудь по морде.

Впрочем, я всё же подловил этого самого Фитца и его компашку в укромном уголке и как следует сделал физические замечания каждому в область печени. Думаю, вполне доходчиво, так как к Паулю они больше не подходили и даже не смотрели в его сторону. Уж не знаю, нажаловался ли Фитц своему папашке на меня или нет, но ему явно кто-то шепнул, чей я сын. В один из дней он подошёл ко мне и извинился за своё поведение. При этом в его глазах явно был виден страх.

С каждым таким случаем у меня нарастало чувство негодования и отвращения к этим надменным кадетам, которые считали, что могут командовать и унижать других. Я не мог понять, как, не имея ещё никаких заслуг, они считали, что могут требовать безоговорочного подчинения. Мне приходилось каждый раз напоминать им и себе, что военный – это человек чести и достоинства, а значит, всё, что мы делаем, должно основываться на уважении к себе и другим.

Время от времени находились ещё те, кто пробовал завести себе «слуг», но постепенно они поняли, что со мной и моими подчинёнными лучше не связываться. Ибо это больно.

По окончании каждого учебного года я с нетерпением ждал отпуска и отбытия в родное имение. Долгожданный путь домой, а затем первые шаги по знакомым дорожкам, возвращали меня к спокойствию и свободе, которых так не хватало в учебных стенах. Здесь не было строгого распорядка, построений и команд – лишь мягкое солнце, зелёные луга и леса, что окружали наше имение, наполняя его тишиной и уютом.

Рыбалка на нашем старом пруду стала моим любимым занятием. Сидя на берегу с удочкой, я часами мог наблюдать за тихой гладью воды, за плавными кругами от ленивых рыб, порой высовывающихся из воды. Это было время, когда можно было остаться наедине с мыслями, вспомнить прошедший год и просто погрузиться в покой. Я внимательно следил за поплавком, наслаждаясь редкими моментами тишины и покоя, которые здесь, в окружении тихой природы, обретали особый смысл.

Каждое утро начиналось с прогулки верхом, а после я снова возвращался к пруду, где ждал терпеливой рыбалки. В эти минуты я чувствовал, как силы возвращаются ко мне.

Конечно, я не мог провести все каникулы, бездельничая и развлекаясь на рыбалке. Всё-таки у меня была одна цель, к которой я давно стремился, и именно сейчас у меня наконец появилось время взяться за неё всерьёз. Дело в том, что ещё до поступления в кадетский корпус я понял, что есть одна вещь, которой в этом мире мне катастрофически не хватает, – шариковая ручка. Писать пером, окуная его каждые несколько слов в чернильницу, было занятием не для слабонервных. Конечно, за годы учёбы я освоил это дело и пишу вполне прилично. Но хватит с меня этих средневековых мучений! Шариковая ручка – вот что я решил подарить этому миру.