Книга Ночная охота, страница 17 – Александра Кристо

И пусть те, с кем наши пути пересекались, навсегда забудут о моем существовании.

Я стану историей и ничем больше.

Что бы вы ни слышали до этого, ночь не была создана для монстров.

Она была дарована людям как возможность обрести свободу, скрывшись от беспощадной резкости дня, где все постоянно на виду. Освободиться от ограничений, наложенных ими самими или кем-то другим.

Ночь была создана, чтобы позволить людям стать уязвимыми и беззащитными.

Тут-то и подоспели монстры.

Тогда-то мы и отвоевали ночь для себя.

У нас не было выбора, как однажды сказал мой отец, когда я, восьмилетняя, уставилась на него. После Оксении это то немногое, что Боги оставили для нас. Одну лишь ночь. Одни лишь тени. И мы должны бережно хранить эти тени, ведь они нас укрывают.

Несмотря на явную красоту, голос моего отца, когда тот рассказывал об Оксении, звучал будто бы выстраданно и тихо, навевая тревогу. Только говоря о мире людей и воспоминаниях, которые у нас останутся, он излучал теплоту и спокойствие.

Именно это я запомнила лучше всего.

Вовсе не те массивные закрученные рога, которые были столь велики и затейливо переплетены, что выглядели как лабиринт на его голове. Словно бы тайны, рождавшиеся у него в сознании, вышли наружу на всеобщее обозрение.

Я помню его голос и то чувство безопасности, которое он мне внушал. И как я гадала, такими ли благоговейными были те, другие, нам подобные.

Что до моей матери, я помню, как она пела, то клацая и гудя, то сладко мурча, то пощелкивая языком. Как она звучала, даже просто прохаживаясь по тесному амбару, служившему нам домом.

Она кормила крикливых петухов, и каждый ее упругий шаг складывался в танец. Она протягивала яблоки лошадям, и те шумно дышали ей в шею, словно доверяя свои тайны.

На ферме были все мелодии мира, и у моей матери была своя.

Она была песней. Заставляла меня улыбаться так же, как музыка вызывает улыбки у людей. Смешила и пускала в пляс, как их любимые прибаутки.

Всякий раз, когда она держала меня за руку, я недоумевала, как Боги могли ненавидеть нас настолько, чтобы начать войну. Почему они обвинили нас, когда один из них из-за этого погиб. И почему нам подобные стали убивать людей, попав в этот мир.

Да, мы питались кошмарами. Мы покидали ферму, чтобы похищать страх, но то был хаос, а не кровопролитие. Всего лишь сон, а не реальность.

Как это все могло оказаться ложью?

Я стиснула зубы, наблюдая за тем, как луна прячется за растущим облаком и улицы погружаются во мрак.

Я замерла в ожидании на вершине одной из каменных лестниц, соединявших улицы Роузгарда. Деревенька была холмистая, с многочисленными подъемами, домами, сливавшимися на мшистом фоне, и каналами, которые, словно тонкие вены, скользили между ними, впадая в лесное озеро внизу. Я наблюдала за пьяницами, ковылявшими по улицам.

В охоте нужна сноровка.

В первый год, когда я осталась одна после убийства родителей, я охотилась за кем и чем угодно, влезая в окна, чтобы украсть любой кошмар, который могла. Теперь я стала более разборчивой в этом ремесле. Я смаковала процесс. Ждала, сколько потребуется, чтобы найти идеальную жертву.

Я облизнула голодные губы.

Перепалка с Тристановым незнакомцем пробудила мой аппетит, и монстра внутри меня следовало накормить. Нужно было решить это дело.