Книга Повелительница Рун, страница 38 – Торстен Финк

— Такие же круги я находил в Хайниме и Оксрайне, где началась чума. В Оксрайне они были сделаны на окраине, зарыты в пашне. Там проклятье действовало долго, и когда я приехал, многие уже умерли. В Хайниме было ненамного лучше, люди пришли в отчаяние и возмущались. Представьте себе, они одного беднягу, который против своей воли помог тёмным силам, забили до смерти. Всё потому, что какая-то чужестранка склонила его открыть рунический мешок!

— Так, значит, у тёмных сил есть помощники? И здесь, в Хальмате, тоже? Кто? Кто этот подлец, согрешивший против своих соседей?! – строго спросил Хуфтинг, в своём обвинении размахивая взад-вперёд дохлой крысой.

— Почём мне знать? – ответил Маберик, не опуская молотка.

— Но он помог злу, не зная об этом? – уточнила Айрин.

— Возможно. Однако он при этом показал удивительную способность.

— О чём вы? – вздыхая, спросил Рамольд.

— Взгляните-ка, сердце каждого рунического мешка, его суть – это магическая руна. Ни одна колдунья и ни один чёрный волшебник не могут подойти к ней близко, даже прикоснуться к ней – они просто сгорят, если попытаются. У обычного же человека эта руна, к сожалению, сгорает, когда её магия, скажем, нарушена. Потому тёмные силы нуждаются в помощнике. Так было в других деревнях, так было наверняка и здесь.

— Кто бы это ни был, пусть он готовится к худшему! – прогремел дядюшка.

— Здешний бедолага, во всяком случае, показал необычную способность, – повторил мастер, продолжая работать долотом. От круга уже почти ничего не осталось. – Он заменил разрушенную руну своей собственной. Конечно, она не действовала и по виду была не той, которая нужна, но начертали её хорошо. Кто бы ни нарисовал её на пергаменте, у него есть дар.

— Но кто это может быть? Кроме жреца, в деревне никто писать не умеет, – удивился мастер Рамольд.

— Аба Брон никогда не делал тайны из того, что он ни во что не ставит волшебное искусство рун, – медленно проговорил Хуфтинг.

— Да, ваш жрец немного глуповат, но не настолько туп, чтобы разрушать руну, – дружелюбно заметил Маберик.

— А я всё равно его допрошу!

— Как знаете, – пожал плечами Маберик и бросил Барену молоток и долото. – Первая часть работы сделана.

Айрин почувствовала: по деревне будто пронёсся свежий ветер, разогнал мглистый туман и привёл в порядок спутанные мысли.

— Это чужеземка! Это её слуга хозяйничал здесь, в хлеву! – прокричал кузнец.

— И она тайно исчезла, – добавил дядюшка.

— И едва она уехала, нагрянула болезнь, – вспомнил вахмистр.

— Как я погляжу, чары, которыми она ослепила деревню, уже слабеют. Остальное её колдовство тоже постепенно потеряет свою силу. Возможно, это обернётся последствиями, которые не всем понравятся, – прибавил он, загадочно улыбнувшись. Айрин не понимала, на что он намекал.

Лар поднялся, стряхивая с плаща солому.

— А теперь ступайте, мне нужно подготовить руну. Она снова защитит вас и уменьшит вред, причинённый колдуньей.

— Вы знаете эту гадину? – спросил Хуфтинг.

— Только имя и описание. Она приносит несчастье в долину, но я не знаю, по какой причине.

— Возможно, знает жрец, которого мне давно следовало бы допросить!

— У Абы тоже сдохли козы, Хуфтинг, – заметил кузнец.

— Это вообще ничего не значит! Может, их смерть – всего лишь маскировка! И я это выясню!