Книга Жуткая история. Кот, страница 208 – Ксения Горькая

Хёну склонил голову и криво улыбнулся. Ну да. Как он мог не подумать об этом. Следующая мысль была еще забавнее, и он сдавленно хихикнул. Получается, он – его личная вещь. Как иронично.

— Мне нужно какое-то время, чтобы во всем разобраться. Тебе придется подождать.

— Да, конечно. Никаких проблем.

«Какое-то время» оказалось очень долгим. Они сидели так около часа, у Хёну даже ноги начали затекать. Он думал о Лэвене, который уже наверняка осыпал его проклятиями, ну или просто уснул в машине. Думал о цене, которую ему предположительно придется заплатить. Это пугало, чего греха таить. Однако все что угодно меркло на фоне возможности потерять Кая навсегда.

В какой-то момент Сэкиль начала сдавленно кашлять и трястись, а когда Хёну уже готов был вырвать руки, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, – она наконец хрипло произнесла:

— Твою ж мать…

Ее голос был полон мрачного неверия.

— Что? Что вы видите?

— Я примерно поняла, что происходит. Только вот не пойму, что ты пытаешься сделать, – к концу фразы ее речь стала тише, как будто она внезапно смутилась.

— Я должен спасти его. Мы связаны. Его личность распадается, и я пытаюсь это остановить. Мне казалось, если его способность любить вернется, то распад остановится, но этого, судя по всему, не произошло. Может быть, я что-то сделал не так?

Она отпустила его руки и открыла глаза, а потом, не глядя на него, поднялась, потянулась дрожащими руками в карман халата и извлекла оттуда смятую пачку сигарет и зажигалку. Закурила, даже не открывая окон, щелкнув зажигалкой и небрежно бросив ее на стол рядом с толстовкой, и принялась ходить по комнате взад-вперед, часто поднося к губам тонкую сигарету и шумно затягиваясь.

— Вы связаны, тут ты не ошибся. Четыреста лет… как связаны, – Хёну даже дышать перестал, слушая ее. Сейчас он узнает все. Поймет все, что ему нужно сделать, чтобы помочь Каю. – А вот с идеей, что твоя судьба заключается в том, чтобы спасти его, ты здорово промахнулся.

Хёну сидел не шелохнувшись, сжав ткань толстовки в кулаке, и неотрывно следил за ней глазами.

— Любишь его, говоришь. Забавно, – она снова затянулась и коротко посмотрела на него. – Ты и правда идиот. И ты, и кошка твоя. Два влюбленных идиота. Вы сейчас идете к своей судьбе самой кратчайшей дорогой, насколько я вижу.

— Что это значит? – руки Хёну начали дрожать. Тон, которым она это произнесла, не обещал ничего утешительного.

— Любовь… – она безрадостно усмехнулась. – Ваша история не про это. Знаешь, что ты делал все это время, используя на него свою силу? Твоя сила ведь действует на него по-особенному, да?

— Да… Чт-то я делал? – Его голос дрожал. Он уже подозревал, что ответ ему не понравится.

— Ты будил в нем его чувства. Не возвращал способность любить, как ты думал. А просто пробуждал его прошлые чувства. Те, что он испытывал к своему хозяину четыреста лет назад. Он перенес их на тебя целиком.

Сердце стучало набатом. Хёну сжал толстовку на столе еще сильнее, чтобы не провалиться в удушающую панику, которая уже протянула к нему свои костлявые руки.

— Знаешь, в чем подвох? Он не вернул способность любить. И не сможет никогда полюбить никого, кроме тебя. Даже себя самого. Ты для него – все. Буквально.

Внутренности выворачивались от ее слов. По спине струился страх.