Книга Жуткая история. Кот, страница 158 – Ксения Горькая

Но он не шевелился, только смущенно смотрел прямо перед собой. Его беспокойное сердце стучало громко и очень быстро, бессовестно выдавая его с потрохами.

— Что такое? Не переживай ты из-за этого, просто останься в ней, и все.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Ты… – кровь прилила к щекам, поэтому он смущенно закрыл лицо руками и глухо и нерешительно попросил, – ты мог бы… снять ее… с меня?

Повисла звенящая тишина.

— Ты же осознаешь, – Кай прочистил горло, – что если изначально у этого не было сексуального подтекста, то сейчас он точно появился?

Хёну еще как осознавал, и ему, черт побери, было стыдно. Но он всей душой хотел быть максимально откровенным с Каем.

— Я сделаю это. Только… не используй силу, ладно?

Хёну закивал. Он бы сейчас на что угодно согласился. Кай аккуратно взял его за запястья и развел руки в стороны, убирая их от совершенно красного лица.

— Хани, не стыдись этого, – он легко чмокнул его в горящую от смущения щеку. – Мне нравится, когда ты говоришь, чего ты хочешь.

Если бы сейчас что-нибудь в комнате внезапно загорелось – Хёну бы даже бровью не повел. Кай говорил, что его температура тела выше, чем у человека? Ха, от лица Хёну сейчас, казалось, можно было запитать небольшой микрорайон.

Рука Кая легла на его бедро, пальцы скользнули под край кофты, невесомо касаясь разгоряченной кожи. Он медленно поднял ладонь выше, оглаживая острую тазовую кость и изгиб талии. Хёну прикрыл веки, чтобы не видеть его лукавых, карамельных из-за отсветов ночника глаз и не слететь с катушек, вместо этого полностью концентрируясь на ощущениях от его невероятных рук.

Узкая ладонь плавно переместилась на пресс, чуть надавливая прямо над резинкой штанов, и по вертикальной ложбинке посередине живота поднялась на грудь, задирая темную ткань и заставляя Хёну повернуться с бока на спину. Он почувствовал неспешное горячее прикосновение губ Кая к животу над пупком и открыл рот, хватая воздух.

Зачем он делает это с собой? Это мазохизм, не иначе. Он ни на секунду не пожалел, что попросил Кая об этом.

Вторая рука легла на поясницу и чуть приподняла его, заставляя прогнуться в спине и двигаясь выше, задирая толстовку сзади. Хёну прогибался волной, следуя за движением ладони, за будоражащим ощущением прикосновений на коже. Когда Кай поднял кофту до лопаток, Хёну почувствовал второй поцелуй на груди. Они ходили по грани, и, будь он проклят, им обоим это нравилось. Хёну чувствовал его частое жаркое дыхание своей кожей. Он завис в паре сантиметров над острым соском и, похоже, думал, может ли коснуться его.

Хотелось… до дрожи хотелось почувствовать это прикосновение. Хёну положил ладонь на его затылок и чуть надавил, подсказывая, чего хочет. Но Кай только усмехнулся, не приблизившись ни на миллиметр. Он мягко перехватил его руку за запястье и отстранился, так и не коснувшись. В животе сладко тянуло. Черт… Да он точно мазохист.

Кай скользнул обеими руками по его груди, поднимая кофту до плеч и намекая, что Хёну пора поднять руки. Тот послушался и вытянул их вверх, позволяя стянуть кофту через голову. Когда толстовка была уже на запястьях, Кай скрутил ее, прижал его руки над головой, лишая возможности двигаться, и жадно поцеловал в губы.

Поцелуй стал глубоким и раскованным за считаные секунды, но Кай в отличие от Хёну все равно немного осторожничал. Прикосновения его языка были вольными, но не бездумными. Он как будто четко фиксировал все, что делает, чтобы не переступить черту, готовый в любой момент прекратить. Каким-то образом такой поцелуй доставлял еще больше удовольствия. Хёну прогорал как спичка, не имея никакого контроля над ситуацией и тщетно пытаясь освободить руки, чтобы коснуться его, но Кай был непреклонен и держал его мертвой хваткой.