Книга Утаенный меч, страница 106 – Елизавета Дворецкая

— Тем, что без рук, без ног, а всему голова. – На этот вопрос Елеса сама не захотела отвечать прямо, чтобы не лишить силы свое средство. – Не живой, а дышит, без кореньев растет, без костей встает, на гору лезет.

— Это ты напрасно, батюшка! – вступился за Елесу кузнец Максим. – Хлеб – чище его ничего нет, бес к нему и подойти не смеет.

— Что, сама вылечила? – не поверил дед Кондрат. – Не Агнея?

— Это ж она к матери на заимку советоваться ходила! – догадался Радила.

— Небось Агнея зелья дала?

— Ермолай пошептал?

Елеса молча слушала. Ратимир махнул рукой, и гомон стих.

— В благодарность за лечение прислали тебе князь и брат его дары многие. Вот, гляди!

У стены на лавке были сложены несколько коробов и ларей. Там же сидел на полу незнакомый отрок. По знаку господина он вынес короба на освещенное место перед столом и открыл. Стал выкладывать: тонкая шерстяная тканина разных ярких цветов, поливные расписные блюда и чаши, отрез узорного шелка, ларчик со стеклянными бусами и браслетами, заушницами и обручьями из меди и бронзы. Отдельно, многозначительно подмигнув, Ратимир звякнул об стол мешочком серебра.

Народ гудел, восторженно ахала из-за печки Мирофа. Одна только Елеса наблюдала за выдачей даров невозмутимо, даже с безразличием.

— Ну как? – когда все было выложено, спросил Ратимир. – Хороши ли дары?

Не понимая спокойствия лекарки, он приглашал ее наконец восхититься заслуженной щедрой наградой.

— Дары хороши. – Елеса не оправдала ожиданий. – Да здесь не все.

— Как – не все? Все! – Ратимир еще раз показал на пустые короба и груду подарков. – Ты что же, – он хмыкнул, – думаешь, я утаил чего? Себе какие узорочья приберег?

На лавках захихикали.

— Тут серебро – чего надо тебе, то и купишь. Но коли хочешь корову там или лошадь получить, ты скажи, тебе доставят.

Народ снова загудел, восхищенно и даже отчасти обиженно. И так глупой девке целое приданое навалил, боярской дочери впору, а она еще кобенится!

— Ложку опары ржаной дала – а награждают, будто черный мор остановила, что половину волости выкосил, – проворчал отец Ираклид.

— Не нужна мне корова! – Елеса слегка засмеялась. – Ты, боярин, разве не знаешь, чего я просила в уплату за леченье?

— Что ты просила? – Ратимир приподнял брови.

Полностью свой разговор с ней Богдалец передал только Всеволоду. Ратимир вез в Милово дары, уверенный, что осчастливит ими даже самую привередливую лекарку.

— Я же отроку вашему, Богдальцу, ясно сказала: в уплату Всеволод Глебович должен меня в жены взять. Иной платы мне не надобно. Об этом что скажешь?

— Скажу… – Ратимир повращал глазами. – Ты, девка, не в своем уме?

— Она такая! – отчасти с гордостью сказали на лавках. – Елеська у нас малость того… с придурью.

— А так-то девка хорошая!

Соседи защищали Елесу перед чужим боярином, но при этом думали, что она шутит.

Ратимир вопросительно смотрел на Елесу, ожидая, что она признает свои слова шуткой, но она молчала.

— Ты, девка, мне воду не мути. – Ратимир не выдержал первым. – Ты дело говори. Чего еще хочешь?

— Я сказала. Пусть Всеволод Глебович меня в жены берет. Такая моя плата за леченье. Иного мне не надо.

— Этого быть не может! – внятно разъяснил Ратимир, как ребенку, который спросил, можно ли ходить по воде или летать в небе. – Ты девка всем хорошая, я бы и сам… Ну, любой жених, что тебе в версту, взять будет рад, да с хорошим приданым. Но князья-Рюриковичи берут невест своего рода, княжеского. Иных никаких не берут.