Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 55 – Наталья Шнейдер

Я отставила кружку и поднялась.

— Ай!

В пятку будто ткнули иголкой. Я мгновенно поджала ногу и ухватилась за край стола.

— Что?

— Да ничего серьезного, — отмахнулась я. — Стекло, судя по всему.

На полу в моей комнате осколков хватало — и носилась я по ней не особо вглядываясь, куда ступаю. Неудивительно, что на адреналине и боли не почувствовала, дошло только сейчас.

Я снова плюхнулась на лавку, развернулась спиной к столу и задрала пятку себе на колено, вглядываясь в нее. Обругала про себя лучину, скорее немного разгонявшую тьму, чем на самом деле дающую свет.

И обнаружила, что Громов уже стоит передо мной. А я сижу, задрав ногу на колено, и под ночнушкой у меня абсолютно ничего нет.

Я торопливо дернула подол вниз и опустила ногу на пол. Краснеть, к слову, было совершенно необязательно — чай, не подросток.

Громов моего смущения не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

— Покажите. — Над его головой вспыхнул огонек. Уже не такой тусклый, как совсем недавно.

— Ерунда. — Я подняла взгляд. — А вам бы лучше не баловаться с магией, пока не восстановились.

— Покажите, — повторил он и, помедлив, добавил неожиданно мягко: — Пожалуйста.

Можно было бы упереться, но пятка болела, а как зажигать этот самый магический свет, я не знала. Так что я вздохнула, снова подтянула ступню и тщательно задрапировала ночнушку вокруг, подоткнув под себя в стратегических местах — благо ткани хватило бы на небольшую палатку.

Огонек снизился, Громов опустился передо мной на колени. Осторожно взялся за щиколотку — в этот раз пальцы у него оказались теплые. Я мазнула взглядом по его лицу и поспешно опустила взгляд на собственную ногу. В свете огонька стало видно пятнышко крови.

— Неглубоко, — сказал Громов. — Не дергайтесь.

— Не собираюсь.

В пятке кольнуло, стекляшка вылезла из кожи и легла ему на ладонь.

Действительно ерунда, и не стоило ради этого тратить магию. Но поблагодарить следовало, и я уже открыла рот, когда он перебил:

— Где у вас чистая ветошь?

— В посудном шкафу. Нижняя полка справа.

Громов выпустил мою ногу и поднялся. Я понажимала пальцами вокруг ранки. Не болит. Надеюсь, и не воспалится. Впрочем…

— Петр Алексеевич, там штоф водки. Захватите его, пожалуйста.

Громов приподнял бровь, я открыла рот оправдываться, но он молча склонился к шкафу.

— А где рюмки? — сказал он, выпрямляясь.

Я нервно хихикнула.

— Если вам надо выпить — на верхней полке, возьмите себе. Моя пятка вряд ли способна оценить сервировку.

Он помедлил, явно озадаченный, и, вернувшись, протянул мне графин. Я вынула пробку и плеснула на рану.

— Зачем? — поинтересовался он.

— Продезинфицировать.

— Прошу прощения?

Любопытно. Матвей Яковлевич, когда «впрыскивал» лекарство тетушке, обрабатывал кожу как положено. Неужели это какое-то особое знание, доступное только врачам?

— Чтобы не воспалилось, — пояснила я.

Отвернулась поставить графин на стол, а когда повернулась обратно, Громов уже снова стоял передо мной на коленях и тянулся с плотно сложенной тканью.

— Я могу и сама, — не слишком убедительно запротестовала я.

Он просто прижал ткань к ранке.

— Спасибо, — сказала я.

И если он опять начнет заливать про долг жизни, я стукну его графином.

Однако у Громова хватило ума промолчать. Так мы и оставались какое-то время: он — придерживая мою ногу, я — старательно глядя куда угодно, только не на него.