Книга Сон-да-Ветер 2, страница 44 – Александра Глазкина

Князь легко отталкивается от перил и, отводя руками занавеси, приближается ко мне. Странно, я его совсем не таким себе представляла. Он же совсем молодой! Впрочем, когда он приближается, я вижу, что внешность обманчива. Ему все-таки хорошо за тридцать, что-то есть такое в прищуре глаз, в жестах, но при этом он все равно производит какое-то странное впечатление. Словно я вижу двух людей сразу: гибкого юношу и статного мужчину.

— Так-так, — говорит он вместо приветствия и начинает кружить вокруг меня, — красота матери и отцовские глаза. Я знал, я ожидал чего-то подобного! Селина — лунное сияние … Как символично!

Я вздрагиваю, но не от его голоса, мягкого и вкрадчивого, словно кто-то гладит мне затылок, а от его слов. Я невольно поворачиваюсь за ним следом и, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, выпаливаю быстро:

— Вы знакомы с моими родителями?

Он останавливается, подступает ближе и осторожно берет меня за подбородок. Под его взглядом мне становится неуютно. В нем нет ничего настораживающего, напротив, но подобная фамильярность меня несколько шокирует. Разве не должны мы обмениваться церемонными приветствиями?

— Знаком? Ну, можно сказать и так. Тише, тише, ты все узнаешь. Я уже наслышан о твоем жадном любопытстве к устройству здешнего мира!

«Здешнего»! Он не сказал «нашего», он сказал «здешнего», и это значит… Потом я понимаю, кто именно поведал ему о моем любопытстве, и чувствую, что злюсь на Дэгу. Впрочем, а что ему делать? Он — верный слуга князя и обязан доложить ему обо мне все, что успел узнать сам. Что-то подсказывает мне, что и о происшествии с черной бабочкой и игольником князь тоже информирован.

А князь, тем временем, самым нескромным образом еще больше сокращает дистанцию между нами. Протягивает руку и, скользнув прохладными пальцами по моей шее, вытягивает золотистую цепочку из-под платья. При виде отцовского кулона в глазах его вспыхивают жадные искры. Того и гляди зашепчет «моя прелесть!». Но к самому кулону он так и не притрагивается, лишь продолжает раскачивать длинную цепочку так, что я вынуждена склонить шею.

Я вижу, как кулон между нашими лицами вспыхивает разноцветными огоньками, словно отзываясь на близость Сивинда, и вновь чувствую, как во мне поднимается что-то странное, неопределенное. Как будто я лечу, только ветер внутри меня, а не снаружи. Князь завороженно смотрит на переливы под стеклом, потом резко отпускает цепочку, отступает назад и прячет руки за спину, словно борясь с искушением. Затем поднимает на меня глаза, и теперь у меня больше нет заблуждений насчет его молодости. Передо мной глаза старика, печальные, уставшие, мудрые.

— Добро пожаловать в наш мир, Селина, — запоздало приветствует он меня. — Мир, который ждал тебя слишком долго!

С балкона открывается чудесный вид на город и степь за его пределами. Мы сидим на скамье, и Сивинд наливает мне вина в хрустальный бокал, но я не хочу пить и прошу простой воды.

— Что ж, резонно, — замечает он, — для предстоящего разговора ясная голова не помешает.

А ведь он разговаривает так же, как Дэгу, отмечаю я, без церемонных речей. Дэгу объяснил это тем, что много лет общается со Спинни, а князь что же? Сивинд вздыхает, вертит в руках бокал и говорит:

— Ну, что ты находишься в другом мире, ты уже поверила?