Книга Сон-да-Ветер 2, страница 4 – Александра Глазкина

В Чикаго, к неудовольствию Хью, я на «Сессне» и прилетела. Обратно, конечно, вернулась на обычном рейсовом самолете: садиться за штурвал в том состоянии, в каком я пребывала после вести об отце, было бы чистым безумием. Если честно, я не сразу поверила. Отец — и разбился? Такого не может быть! Небо всегда было благосклонно к нему! Но факт остается фактом — и рядовой полет стал новой вехой в нашей резко изменившейся жизни.

Как в карточном раскладе — стоит вытянуть ключевую карту, и смысл комбинации рассыпается моментально. Отец нас объединял, сейчас же мы стали людьми, которые безуспешно пытаются заполнить зияющий провал. Дед, практически отошедший от дел, вернулся к управлению компанией, что у него получается безупречно, вот только с нами он не особо ладит. Мама вообще пребывает в трансе, с трудом заставляя себя ходить и говорить. Эрик, и без того замкнутый, с головой погрузился в мир сетевых игр. Ситуация обычная для подростка, хотя сейчас маме не помешала бы поддержка…

Что касается меня, я… держусь, конечно, но только сейчас понимаю, что я — абсолютно папина дочка, и мне безумно не хватает его смешливых комментариев, его советов, его присутствия рядом. Неужели все, что теперь будет — держать его руку и молить о чуде?

… Квартира встречает меня тишиной. Я постоянно мотаюсь по миру, и заводить домашних питомцев как-то недосуг. А я не из тех, кто будет таскать в сумочке крошечную собачку с бантиком на голове. Но сейчас мне бы не помешало хоть чье-то присутствие рядом. Тепло и покой, но ни одного слова — чем не вариант? Третий раз за день я отдергиваю штору и открываю окна, и ветер принимается весело играть с легкой тканью. На город уже опускаются сумерки, с улиц доносится лишь мерный гул, и это немного примиряет меня с одиночеством. Там, далеко внизу, продолжается жизнь: люди скупают продукты к ужину или болтают с друзьями на летних террасах кафе, смеются, ссорятся, строят планы.

Нужно разобрать все, что я сгребла в сумку, а еще желательно бы поесть, принять душ с дороги, проверить почту, но я медлю. Усаживаюсь, свешивая ноги между прутьями балкона, и закрываю глаза. Нельзя сопротивляться горю, нужно принять его, открыться и прожить. Прожить, чтобы появились силы не только на слезы, но и на надежду.

— Ай! — взвизгиваю от неожиданности, когда что-то колкое царапает мои ступни. Пытаюсь подняться, но от железной хватки на лодыжках не так легко освободиться. — Мэтт, прекрати!

Мэтт хохочет, но рук не разжимает:

— Все, что на моей территории — мое! Так что, обладательница самых длинных и соблазнительных ног в мире, ты рискуешь! Откупайся вечерним кофе!

— Вечерний кофе — дикость. Разве что чаем! Поднимайся.

Ключи Мэтту я оставила после того, как во время моего отсутствия в ванной прорвало трубу, и его только что отремонтированную квартиру затопило. К счастью, Мэтт оказался не из тех соседей, что в любой момент устраивают свару. Чек на возмещение ущерба он принял, не моргнув глазом, что, впрочем, не помешало через пару месяцев вернуть мне всю сумму:

— Я был на мели, а дядя не перенес бы удара, увидев руины вместо своих апартаментов! Но теперь все улажено, так что, красотуля, бери и даже не отнекивайся.

Так выяснилось, что квартира снизу не принадлежит Мэтту, он останавливается там, когда приезжает в Нью-Йорк, а в остальное время — он вечный бродяга. Мы познакомились поближе, и вскоре обменялись ключами, чтобы избежать инцидентов с поломками, ну и чтобы я поливала фикусы, к которым дядя Мэтта испытывал необъяснимую слабость.