Книга Сон-да-Ветер 2, страница 36 – Александра Глазкина

— Они увидели разворот бабочки, — вдруг говорит Дэгу. — Изнанку ее крыльев в небе. Это не опасно, а для пиратов всегда знак — после визита бабочки остается только подойти и подобрать то, что осталось от ее жертвы. То, что мы уцелели, стало для них неожиданностью. Уверен, наши отобьются, пусть даже и с потерями.

— Зачем же мы тогда… — я умолкаю на полуслове.

Дэгу, по сути, спас мне жизнь, и вопрос о том, зачем мы сбежали, выглядит неуместно. Но поздно, он уже услышал:

— Самое главное, Селина, — доставить тебя к князю. — Я же видел, ты что-то сделала с бабочкой. Если кто узнает, что в нашем мире объявился человек, способный остановить темные порождения воздуха, за тобой начнут охоту.

Я вздрагиваю, а Дэгу продолжает:

— Я не мог рисковать, ждать, что тебя схватят или уб… или причинят вред. Потому и увез. Все, мы уже в водах княжества, сюда чужие не осмелятся сунуться. Скоро мы будем дома. Попробуй поспать, так быстрее время пройдет.

Но сон не приходит. Я просто затихаю, всматриваясь в молочный туман. В голове — звенящая пустота, и это хорошо, иначе я не справлюсь со всем, что свалилось на меня за последние сутки. Дэгу затихает, вслушиваясь, и я тоже слышу позвякивание цепей, голоса. И вот уже сквозь хлопья редеющего тумана проступают очертания корабля.

Дэгу оказался прав: это уже княжеские владения. Нас доставляют на берег, в поселок, а на подмогу нашему кораблю отправляется внушительная эскадра. Здешний берег хорошо защищен, я вижу поселок — десятки домов за надежными крепостными стенами. Когда мы ступаем на песок, я, качнувшись, тут же заваливаюсь на бок, так отвыкла от твердой земли под ногами.

Следующие дни наполнены хорошими впечатлениями и новостями, как будто судьба спохватилась и решила дать мне передышку. Возвращается в порт наш корабль, со сломанной мачтой и потемневшей от пожарища палубой, но все-таки целый. Я понимаю, что в бою кто-то наверняка погиб, но расспрашивать не решаюсь… Не знаю, можно ли к этому привыкнуть, но, поразмыслив, я понимаю, что и в своей прежней жизни меня постоянно окружали потери, которых я просто предпочитала не замечать: жертвы автокатастроф, бандитских перестрелок, маньяков, войн на Востоке. Иномирье не более жестоко, чем мой мир, просто здесь люди честнее воспринимают сплетение жизни и смерти. И все-таки я нахожу в себе силы радоваться, что многие матросы вернулись домой.

Я живу в доме Дэгу, окруженная заботой и вниманием его многочисленной родни. Мама, две сестры и куча младших братишек — я ни на минуту не остаюсь одна. Получаю то травяной отвар для восстановления сил, то полотенце, пропитанное целебным маслом, снимающим отек с пострадавшего носа, то грубо вырезанную игрушечную деревянную лошадку для настроения.

Меня вкусно кормят, водят в баню и к морю купаться, растирают и делают массаж, приводят в порядок волосы. И ни о чем не спрашивают, хотя и в красивых миндалевидных глазах женщин, и в ясных детских глазенках мальчишек светится любопытство. Видимо, Дэгу строго-настрого запретил своим домочадцам заводить со мной серьезные разговоры.

Мы сближаемся с младшей сестрой Дэгу, милой девушкой лет семнадцати. Похоже, она только рада, что ей поручено меня сопровождать, и появляется повод выйти из дома.

— Мама придерживается старых порядков, — доверительно сообщает мне Найя, — тогда незамужним женщинам вообще никуда нельзя было ходить одним, да и с родными их только на семейные праздника да на молитвы отпускали. А как, скажи, жениха себе выбрать, если дома сидишь.