Книга Сон-да-Ветер 2, страница 109 – Александра Глазкина

— Акве! — потрясенно повторяет дед.

И я не выдерживаю, потому что между этими двумя сейчас столько боли, страстей и отчаяния, ни одна стихия не выдержит! Здесь нет места свидетелям! Я выбегаю в ночь и спешу наугад, пока не влетаю прямо в надежные объятия Дэгу.

— Селина?! Что случилось?

— Где вас носит, черт возьми! — я захлебываюсь слезами.

— Мы обошли деревню, решили все-таки попытать счастья с покупкой новой лодки, чтобы не обременять Ринадо, но что случилось? Что с тобой?

— Там...он...

Дэгу бросается к дому, но я удерживаю его.

— Нет, не ходи туда пока!

Я рассказываю им все, что узнала за этот вечер, и Дирк присвистывает.

— Ну, прямо как в сказаниях о найденной семье! Таких историй много поют в последние годы.

— Дирк, — одергивает его Дэгу, — для Селины тут нет ничего забавного.

— А что я такого сказал? — сразу ощетинивается Дирк.

Я, не таясь, прижимаюсь к Дэгу, словно желая напитаться его уверенным спокойствием. Плевать мне сейчас на все недомолвки, мне так нужна его близость! Не знаю, что потрясло меня больше: встреча с дедом или откровения Акве. Вот, значит, что сталось с водной смотрительницей после отречения! Каково же ей сейчас? Теперь мне понятна ее неприязнь, ведь Ринадо так радушно принял нас, чужих, в то время как ее появление воспринял как должное...

Дэгу осторожно обнимает меня, прижимает к себе и баюкает в объятиях. Потом осторожно отводит в сторону, усаживая на поваленный ствол дерева, накидывает свой плащ, надвигает капюшон, ведь я так и выскочила в платье, и едва высохшие волосы вновь предательски напитываются влагой. Потом снова обнимает меня и замирает в ожидании. Дирк пристраивается рядом, но тактично отворачивается, следя за мерным течением реки, подсвеченной светом уже взошедших лун. Так мы и сидим, пока в темноте не появляется на минуту яркий прямоугольник света. Потом дверь хлопает, и Акве быстро уходит в темноту. Все кончено?

Ринадо не выходит. Подозреваю, он вообще забыл о нашем существовании. Дэгу, откашлявшись, говорит тихо:

— Если ты еще не успела, не говори ему пока об истинной цели нашего путешествия. Теперь он будет больше интересоваться твоей жизнью, но вряд ли стоит раскрывать ему правду. По крайней мере, пока что-то не решит князь.

Я догадываюсь, что кроется за его словами. Дело не только в тайне. Если уж Ринадо много лет был пленником Акве, ему не меньше нашего известно о Смотрителях. Но он — еще один человек, который привязывает меня к этому миру. Сам Дэгу, а теперь еще и давно потерянный родственник… Смогу ли я отказаться от мысли о возвращении, если пойму, что в этом чужом мире я становлюсь своей? И как это повлияет на мою миссию? К тому же, Ринадо вполне может воспротивиться тому, что его чудом обретенная внучка должна подвергаться опасности.

В то же время я чувствую, как во мне поднимается волна возмущения. Что бы ни решил Сивинд, я не готова так просто отказываться от деда! Не знаю, чем закончилось объяснение с Акве, но сейчас я намерена воспользоваться случаем и подробно его расспросить о прошлом, о маминой юности, о бабушке, о которой я вообще ничего не знаю. Поэтому ничего не говорю Дэгу.

— Что-то долго он не показывается, — подает голос Дирк.

Я вскакиваю, охваченная тревогой. Кто знает, на что способна Акве в порыве гнева? Стихийной силы она давно лишена, но там, на столе, оставался нож… Дэгу и Дирк спешат за мной, но в доме все тихо. Ринадо сидит за столом, опираясь на одну руку, а другой водит по столешнице, разгребая осколки, оставшиеся от аквамарина.