Книга Эдера 3, страница 88 – Мирослав Адамчик

Вот и сейчас они были одни в пустой комнате, которую наполнял только звук музыки, печальной и трогательной.

— Потанцуем? — негромко предложил хозяин виллы.

— Нет-нет, я спешу, мне пора уходить, — спохватилась Эдера, — я и сама не понимаю, почему согласилась приехать с тобой сюда.

— Ты же не спешишь, у тебя нет никаких дел и можешь меня не обманывать — тебе хочется остаться здесь.

— Нет,— больше убеждая саму себя, чем своего собеседника, сказала Эдера.

— Я не говорю остаться навсегда, но тебе приятно находиться здесь, заметь, я не говорю «со мной». Архитектура ничем не виновата, что принадлежит мне.

И тут Эдера заметила стоявший на полу в самом дальнем углу кабинета небольшой букет цветов, срезанных на клумбе.

Леонард перехватил ее взгляд и улыбнулся.

— Видишь, как я умею предугадывать твои желания? И это, учти, не самое сильное из них.

— Все равно я хочу уехать отсюда.

— Но я же прошу только один танец, тот, который мы должны были танцевать с тобой в казино.

— Я не буду танцевать.

— Хорошо, — согласился Леонард Маркони,— ты моя гостья и твои желания для меня закон.

Виниловый диск вращался, лилась музыка, и Эдера понимала, ей и в самом деле не хочется отсюда уходить, ей приятно слышать голос Леонарда Маркони.

— Тогда вместо танца я расскажу тебе историю, которая, надеюсь, многое для тебя прояснит и ты не будешь больше смотреть на меня так зло.

Эдера вздохнула и облокотилась о дверной косяк. Хозяин виллы присел на край «письменного стола и задумался. А затем, глядя на женщину, негромко начал:

— Когда-то, когда я был еще совсем молодым, когда только приехал в Штаты и у меня почти не было денег, я возвращался домой на метро, кажется, из кино, не помню. Напротив меня сидела девушка. Мы все время смотрели друг на друга. Я восхищался ее красотой, мне хотелось прикоснуться рукой к ее плечу, сказать ей что-нибудь. Но я ужасно смущался, стыд не давал мне этого сделать. Мы проехали несколько станций, и я так и не решился познакомиться с ней, узнать ее имя, назначить свидание. Я даже не слышал ее голоса...

А затем Леонард смолк. Эдера, не отрываясь, смотрела на мужчину. Никогда еще она не видела его таким потерянным и беспомощным, никогда еще до этого его голос не звучал так надломлено.

А Леонард Маркони опустил голову и произнес:

— Когда мне пришло время выходить, я еще надеялся, она встанет, пойдет за мной. Но этого не случилось. Я оказался на перроне, двери сомкнулись. И тут я увидел сквозь стекло обворожительнейшую улыбку, которую она подарила мне. В этой улыбке было все — обещание любви, счастье, восхищение мной. Я был готов разодрать вагонную дверь, но поезд тронулся. Я бежал по платформе вслед за вагоном, махал рукой, а девушка продолжала улыбаться. Я кричал ей, девушка пыталась мне что-то сказать, но мы не слышали друг друга, грохот колес заглушал наши слова. Поезд исчез в тоннеле, и я остался один. Пришел следующий поезд, я вскочил в него, доехал до следующей станции и выбежал на перрон. Я ожидал и надеялся, что она ждет меня. Но перрон был пуст, девушки не было. Тогда я подумал, она решила вернуться. Я сел во встречный поезд. И каждый раз мне казалось, мы разминулись с ней во встречных поездах. И тогда я решил остаться на станции и ждать. Я просидел до тех пор, пока меня не выпроводил полицейский. Метро закрывалось. Две или три недели я каждый вечер в это же время возвращался на станцию. Я надеялся, что снова увижу ее, я пробегал мимо поезда, заглядывая в окна, но нигде ее не было. Я помню ее настолько отчетливо, словно она стоит сейчас передо мной — застегнутая до самого горла на самую последнюю пуговицу блузка... Прошло столько лет, но каждый день я вспоминаю эту девушку, вспоминаю ее улыбку. И поверь мне, Эдера, я не хочу, чтобы это повторилось.