Книга Эдера 3, страница 6 – Мирослав Адамчик

Эдера вздохнула.

— К сожалению, так бывает только между мужем и женой. Любовники же тем и счастливы, что наслаждаются украденным счастьем.

— Хорошо, — рассмеялся Андреа, — теперь я всегда буду красть счастье у самого себя, обещаю тебе.

— Вот это здорово! — в ответ рассмеялась женщина. — Это обещание мне очень нравится. А разве тебе не нравится то, что я люблю тебя безумно?! Я просто схожу с ума от тебя!

— Не надо... не надо, не говори, Эдера, сейчас, никаких слов... Надо просто быть вместе.

— Нет, я хочу говорить, я буду громко кричать на весь дом. Я хочу, чтобы все знали, что ты любишь меня, а я люблю тебя, и что каждому из нас есть, что сказать другому.

Эдера учащенно задышала, но потом, переведя дыхание, потянулась руками, подалась всем своим упругим телом к Андреа. Тот ответил ей таким же движением.

— Эдера, ты можешь говорить, только кричать не надо, ты разбудишь детей.

— Детей?!

— Эдера только сейчас вспомнила о том, что они в доме не одни.

Первым ее движением было прикрыть дверь. Но странное дело, она почувствовала еще большее возбуждение от того, что их могут застать во время занятия любовью.

— Это неважно, — она потрясла головой, — самое главное, чтобы ты всегда был со мной и чтобы нам всегда было так хорошо, как сейчас. Ну иди же, иди же сюда, Андреа!

Эдера опрокинула мужа, легла на него и ее бедра сжали бедра Андреа. Руки мужчины сжимали грудь женщины.

Эдера тяжело вздыхала, вскрикивала. Казалось, ей не хватает воздуха. Она забыла обо всем на свете, забыла, где находится, забыла, кто она. Между ней и мужчиной сейчас существовало только одно чувство — чувство безудержной страсти, желание владеть друг другом, самозабвенно отдаваться друг другу, доставлять удовольствие и радость.

— Тебе хорошо? — не переставая, шептал Андреа.

— Да, мне так хорошо, как никогда еще не было.

— Ни с кем?

— Ты же знаешь, я всю жизнь была верна тебе и не знаю, что такое другой мужчина.

Андреа прикрыл глаза и внезапно понял, что не может поверить словам своей жены. Он сам не раз изменял Эдере, но всегда тешил себя надеждой, что она верна ему. И он понял, что это тот вопрос, на который никогда не существует ответа, которым мучатся мужчины, ложась в постель с женщиной — верна она ему или нет?

Он прикасался к обнаженному телу Эдеры и думал: «Неужели еще кто-то, кроме меня, ласкал ее, целовал, она слышала слова любви, обращенные к ее душе? Ну и что, — тут же обрывал он себя, — даже если такое и было, почему я считаю себя вправе изменять ей, но не оставляю такого права за ней? Потому что женщина, — тут же принимался рассуждать Андреа, — и мужчина — это далеко не одно и то же. Женщина — это сосуд, который наполняют вином, а мужчина — это нож, которым разрезают хлеб. И признайся себе, Андреа, нет ничего страшного в том, что хлеб режут ножом, которым до этого кого-то убили. А вот сосуд, предназначенный для вина, не может служить емкостью для молока. Мужчина может изменять, женщина — нет».

А в это время его руки продолжали ласкать бедра, живот, грудь с коричневыми твердыми сосками.

— Эдера, как ты прекрасна! — тяжело дыша, шептал Андреа.

— Это потому, что ты меня любишь, потому что ты назвал меня своей любовницей.

Их губы вновь встретились. Они мягко и очень нежно поцеловались, и Андреа лег, плотно прижав Эдеру спиной к ковру. Их ноги сплетались и расплетались, губы искали друг друга и находили. Они были ненасытны в своих чувствах, в своем желании принадлежать друг Другу.