Книга Эдера 3, страница 49 – Мирослав Адамчик

— Нет, Андреа, ты ошибаешься. Деньги не меняют людей.

— Ну да, скажешь тоже! — воскликнул Андреа, делая глоток виски.— Меняют, и еще как.

— Дорогой, я же выиграла миллион и что, по-твоему, я сильно изменилась?

— Если бы ты выиграла и владела миллионом, наверное, изменилась бы разительно. Но ведь ты выиграла и, можно сказать, добровольно отдала его другому.

— Я отдала его тому, дорогой, кому он принадлежит. И давай больше об этом не будем.

— Хорошо, — согласился Андреа. — Завтра поедем домой? — спросил он.

— Да, обязательно завтра, я очень соскучилась по сыну. Мне, поверь, не хватает его. Игра так опустошает и изматывает... Знаешь, чего мне хочется? — вдруг задала вопрос Эдера.

Андреа недовольно пожал плечами. Ему не хотело разговаривать с женой, не хотелось отвечать на ее вопросы. Но Эдера смотрела на него так ласково, что он робко улыбнулся.

— Ну, так что же ты от меня хочешь услышать?

— А разве ты не догадываешься, дорогой?

— Наверное, ты хочешь, Эдера, услышать, что я тебя люблю?

Эдера вместо ответа кивнула головой.

— Так вот знай, я тебя люблю, дорогая, — и Андреа положил свою горячую ладонь на прохладную руку жены.

Глаза Эдеры сделались влажными и странно заблестели. Казалось, вот-вот слезы выкатятся из них и побегут по бледным щекам. Но Эдера тряхнула головой, отбросила со лба белокурую челку и счастливо улыбнулась.

— А знаешь, Андреа, я довольна жизнью и плевать, что миллион достался не нам, ведь все равно я его выиграла. Всевышний послал мне удачу.

— Да, выиграла... — не глядя на жену, прошептал Андреа, но так тихо, что Эдера не услышала его слов.

Эдера и Андреа покинули кафе. Настроение у обоих было не из лучших. Андреа злился непонятно на что, он все еще никак не мог простить то, что Эдера выиграла миллион, и они ничего с этого не получили.

Он придержал жену и прошептал:

— А все-таки этот Леонардо Маркони ужасный мерзавец!

— Да хватит тебе, Андреа, об этом! — в сердцах воскликнула женщина.

— Я не могу успокоиться. Ведь он все-таки должен был нас отблагодарить.

— Ну и что, дорогой, тебя бы обрадовало, если бы этот Леонардо Маркони предложил тебе деньги?

— Не знаю, — сказал Андреа, — возможно, обрадовало, но, скорее всего, я не взял бы от него денег.

— Вот и я думаю, что ни ты, ни я денег бы не взяли. Тогда к чему все эти разговоры,— прошептала Эдера.

— Если бы он предложил деньги, а мы от них отказались, — продолжал Андреа Давила, — то мы выглядели бы победителями, а не он.

— А знаешь, что меня радует больше всего?

— И что же?

— Меня радует то, что наш номер оплачен, и мы сейчас придем, примем душ, заберемся под одеяло и уснем. А завтра с утра отправимся домой, я так хочу увидеть Лало!

— Я тоже, — кивнул Андреа. — Мне кажется, что я не видел сына уже целый год.

— И мне, — улыбка засияла на лице Эдеры.

И они заторопились к отелю.

Наконец-то мужчина и женщина вошли в свой отель. Полусонный портье кивнул, увидев посетителей, протянул им ключ, а сам, уже уверенный, что не сможет уснуть, взял со стойки толстый потрепанный журнал и принялся меланхолично перелистывать страницу за страницей.

Андреа и Эдера поднялись в свой номер. На этот раз он показался им еще более неказистым и тесным, чем прежде. Если вчера они ощущали себя здесь счастливыми, то теперь они были опустошены и чувствовали тоску. Им даже не хотелось разговаривать друг с другом.