Книга Эдера 3, страница 189 – Мирослав Адамчик

— Ну и что?

— Точно такая же надпись, как в Римини. Мне это не очень нравится.

— А вот это тебе понравится точно,— засмеялся Сальвадор,— указывая на афишу у самого входа: «В танцевальной программе выступает Эдера».

А чтобы не было никакого сомнения, под словами располагался цветной портрет жены сеньора Давила.

— Н-да, — только и сказал он, —что будем делать?

Сальвадор погрустнел.

— Мне кажется, нужно сюда зайти.

— Нет, мне это надоело, — воскликнул Сальвадор, — каждый раз, когда вы расстаетесь, ты начинаешь страдать. А потом ты встречаешь Эдеру, вы вновь сходитесь и вновь расстаетесь. Мне это надоело, надоело до омерзения.

— Но все-таки, Сальвадор, в этом нет ничего страшного. Я посмотрю на нее, скажу, что рад ее видеть, и только. Мы уедем из Милана куда-нибудь на другое побережье.

— Нет уж, там сейчас Мария, и мы можем с ней встретиться.

— Я ей скажу, что рад ее видеть — и только.

— Можешь привязать записку к камню и бросить ей на сцену, — вылезая из машины, предложил Сальвадор, — но не больше.

— Хорошо, хорошо.

Андреа поставил машину на стоянку и вместе с Сальвадором зашел в ресторан. Зал наполовину был полон, представление еще не начиналось, и мужчины устроились за столиком, стоявшем возле колонны — так, чтобы их не очень-то легко можно было разглядеть со сцены.

— Как тебе кажется, она все так же красива? — спросил Сальвадор.

— Подожди, увидим.

Андреа Давила развернул программку. В сегодняшнем представлении первым номером должна была выступать Эдера.

Прошло некоторое время, и представление началось. У Андреа перехватило дыхание, когда конферансье объявил выход его жены.

В зале погас свет и вспыхнул белый луч прожектора, точно так же, как тогда, в Римини. Качнулся занавес, и на сцене появилась Эдера. Сперва звучала томная грустная музыка, но темп ее все убыстрялся и убыстрялся. Все быстрее и быстрее, чаще и чаще билось сердце Андреа Давила. Он понимал, что по-прежнему любит Эдеру, готов ей все простить, готов упасть перед ней на колени и просить вернуться.

— Не нравится мне твое лицо, — признался Сальвадор.

— Отвяжись.

— Ты посмотрел на нее, и хватит. Расплачиваемся и уходим.

— По-моему, она подурнела, — наконец-то ответил своему приятелю Андреа Давила.

— Да-да, именно это я и хотел сказать. Конечно же, подурнела, не стоит обращать на нее внимание. Найдешь ты себе другую, куда лучше.

Сеньор Давила зло посмотрел на сеньора Маньоли. — Ты ничего не понимаешь.

Сальвадор схватил Андреа за руку.

— Пообещай, что уйдем отсюда, и ты не сделаешь очередную глупость.

Андреа готов был сдаться, он-то знал, чем закончится разговор с Эдерой. Они вновь станут мужем и женой, а, самое большее, через месяц вновь поругаются и расстанутся.

Но когда в зале зажегся свет, и Эдера покинула сцену, так и не заметив своего мужа, случилось следующее.

Официант подошел к столику, за которым сидели сеньор Давила и сеньор Маньоли, склонился в учтивом поклоне и поставил им на стол серебряное ведерко с бутылкой шампанского, погруженного в ледяные гранулы.

— Мы не заказывали шампанское,— сказал Сальвадор.

— Я и не говорю, что вы его заказывали,— с достоинством произнес официант, — это угощение от хозяина заведения, сеньора Годолини.

— Того самого? — переспросил Андреа официанта, явно видя, что тот понимает, что он имеет в виду.