Книга Эдера 3, страница 177 – Мирослав Адамчик

— Хорошо, что ты предлагаешь? — усталым голосом поинтересовался Андреа, откинувшись на спинку стула.

— Ты должен выбрать: или твоя чертова компания, или я. Другого не дано.

— А нельзя ли все это как-нибудь соединить вместе?

— Я уже пробовала. Мне надоело лежать с тобой в одной постели и мечтать о близости.

— Ну давай тогда, Эдера, исправим мою ошибку.

Сеньор Давила нехотя поднялся со стула и привлек к себе Эдеру. Та, казалось, немного остыла и даже попыталась улыбнуться своему мужу. Тот неуклюже подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

— Давай поцелуемся.

— Тебе не приходит в голову, Андреа, что на это не требуется моего разрешения?

— Я немного отвык от тебя.

— В этом-то все и дело, — грустно улыбнулась жен-щина, целуя мужа.

Андреа хотел направиться в спальню, но жена удержала его.

Не нужно, давай здесь.

— А если войдет кто-нибудь из слуг?

— Не беспокойся, я буду так стонать, что никто из них не посмеет открыть дверь в гостиную.

Сеньор Давила недовольно поморщился. Теперь он ощущал себя солидным человеком, владельцем большого состояния. Ему не к лицу было с собственной женой валяться на ковре в гостиной.

Но Эдера была неумолима. Вся ее злость внезапно превратилась в страсть. Она впилась в шею своего мужа, и Андреа ощутил ее зубы на своей коже.

— Осторожно, Эдера!

— Забудь обо всем...

— Тогда спустись немного ниже, так будет видно из-под воротничка.

Женщина выполнила его просьбу и теперь уже не отказывала себе ни в чем.

Андреа в душе удивлялся:

«Эдера ли это? Что с ней случилось?»

Он не мог себе представить, сколько страсти накопилось в женщине за те месяцы, когда он пренебрегал ею, отдавая себя всецело работе. Эдера вела себя, словно собака, сорвавшаяся с цепи. Она вкладывала в свои поцелуи всю страсть, накопившуюся в ней, нимало не заботясь о том, причиняет ли она мужчине боль или удовольствие. Она царапала ему спину ногтями, кусала, а Андреа терпеливо сносил все это, думая лишь об одном: скорее бы все это кончилось и можно было бы заняться делом, вновь вернуться к бумагам.

От Эдеры не укрылся рассеянный взгляд Андреа. — Ты думаешь сейчас не обо мне! — вспылила она. — Что ты, дорогая, ты не даешь мне вообще подумать и даже сказать слово. Ты делаешь все как хочешь.

— Забудь, забудь о своей компании, забудь о завтрашнем дне. Существует только темнота за окнами и мы вдвоем. Вокруг никого нет... — и Эдера обхватила его за шею. — Какой ты смешной, Андреа! Ты даже не подозреваешь об этом, корчишь из себя серьезного человека, а сам... ну чисто мальчишка.

— С мальчишками так не обращаются, — заметил сеньор Давила, пытаясь освободиться от объятий.

— Подари мне этот день, эту ночь, и ты поймешь, как много потерял.

— Если ты думаешь, что таким способом уговоришь меня поехать в Милан, то ошибаешься.

— Я уже не думаю ни о каком Милане, ни о съемках, я думаю только о нашей любви. Ты так редко в последние дни произносил слово «люблю»...

И Андреа, как по команде сказал:

— Я тебя люблю, Эдера.

— Твои слова звучат не убедительно.

— Тогда я подумаю, — предложил Андреа и пристально посмотрел в глаза жене, мысленно повторяя одно и то же: я люблю тебя, люблю, люблю...

Но, наверное, его взгляд показался женщине не слишком искренним.

— Я нс верю тебе, хоть и желаю тебя. Закрой глаза, — попросила Эдера.