Книга Эдера 3, страница 173 – Мирослав Адамчик

— Так вы говорите, он совсем плох?

— Да, да, сеньор, — слышалось из трубки, — приезжайте как можно скорее, он хочет вас видеть. И еще, он хочет видеть вашу жену, ведь он никогда с ней не встречался.

— А о чем еще просил мой дядя? — шепотом, чтобы не потревожить гостей, спросил Андреа.

— Он просил сказать, чтобы вы поторопились.

Андреа положил трубку.

— Что случилось, дорогой? — первой встревожилась Эдера. — Что-нибудь серьезное?

— Да, — тихо произнес Андреа.

Гости сразу же заметили, какими бескровными стали губы у виновника торжества.

Сальвадор Маньоли первым подошел к Андреа.

— Что случилось, дружище? Может быть, я тебе могу помочь?

— Нет, Сальвадор, к сожалению, ты мне ничем не можешь помочь.

— Так что же произошло? — Эдера и Сальвадор смотрели на Андреа, ожидая пояснения.

— Моему дяде вдруг стало плохо. А я считал, что он проживет на этом свете еще с десяток лет. Мы с ним поссорились из-за Эдеры, а теперь он вдруг хочет ее видеть.

— Так что же с ним такое, дорогой? — Эдера положила свою ладонь на руку Андреа.

— У него случился удар, и он парализован.

— Как? Но ведь завтра я должна лететь в Милан...

— Мы сейчас поедем, ты с ним увидишься и завтра можешь отправляться в Милан.

— Нет, нет, Андреа, пробы можно отложить, а вот мое присутствие рядом с тобой, мне кажется, необходимо. Представляешь, Андреа, только ты выкарабкался из больницы, как...

— Да, неприятно.

Гости начали собираться и вскоре квартира Андреа

Давила опустела. Хозяин сидел в глубоком кресле, на его лице было разочарование.

— Эдера, почему, едва у нас все наладится, как тут же случается какая-нибудь неприятность?

— А ты не думай об этом, Андреа, ведь все смертны и все мы когда-нибудь умрем.

Когда Эдера и Андреа, держась за руки, поднимались на высокое крыльцо дома сеньора Коломини, слуга раскрыл перед ними дверь.

— Как он? — обратился к нему Андреа.

— Совсем плох, находится в коме. Врач только что ушел и сказал, что ему остались считанные дни.

— Это ужасно, — прошептал Андреа.

Они поднялись в спальню и увидели на большой старинной кровати, под балдахином, неподвижно лежащее тело сеньора Коломини. О том, что в этом теле еще теплится жизнь, говорил легкий румянец на щеках, да время от времени подрагивали кончики пальцев с посиневшими ногтями. Крупный перстень на безымянном пальце правой руки тоже вздрагивал и бриллиант, оправленный в платину, вспыхивал, разбрасывая колючие лучи. У постели старика сидела немолодая сиделка, участливо прислушиваясь к слабому дыханию старика.

— Он потерял сознание, — пояснила сердобольная женщина, — и не известно, придет ли в себя до того момента, как покинет грешную землю.

— Что вы, что вы,— участливо произнесла Эдера, — может, он еще поправится?

— Нет-нет, я могу сказать вам это определенно. Он уже давно чувствовал недомогание, он уже давно собирался позвонить своему племяннику, но все время почему-то откладывал. А вот сегодня в полдень с ним случился удар. И первыми его словами после того, как он пришел в сознание, были: «Позовите ко мне Андреа, скорее. И пусть он придет не один, пусть представит мне свою жену Эдеру». Поэтому, сеньор, я и позвонила вам. Побудьте с ним, может быть, прямо сейчас дядюшка придет в чувство и сможет говорить. Во всяком случае, увидит, что его просьба исполнена.