Книга Эдера 3, страница 169 – Мирослав Адамчик

Они поцеловались.

— А как же твоя свадьба? — наконец-то спросила Эдера.

— Она состоится и состоится прямо сейчас.

Женщина посмотрела на своего бывшего мужа как на сумасшедшего.

— Я не поняла, что ты хочешь этим сказать, ведь твоя свадьба будет через несколько дней...

— Нет, к черту Лауру, я не хочу о ней думать, хотя наживу много неприятностей. Мы поженимся с тобой прямо сейчас.

— А почему ты не спросил у меня, хочу ли я этого?

— Ответ я прочел в твоих глазах.

— И что там было написано?

— Что ты согласна.

— Ты правильно угадал. Хоть ты и самонадеян, но проницателен.

— Значит, ты согласна. Тогда одевайся.

И если Эдера и Андреа были счастливы и предавались безумствам любви, то был один человек, для которого эта новость была горше яда.

Лаура плакала навзрыд, топала на всех ногами, кричала на своего отца. Он, конечно же, как мог, пытался уговорить разбушевавшуюся дочь, но никакие разговоры, никакие аргументы, приводимые сеньором Ланкони, не действовали на Лауру.

— Он мерзавец и подлец! — сквозь рыдания девушка кричала отцу. — Он мерзавец! Подонок! Он опять связался с этой шлюхой! Но я люблю его!

— Дура, как ты можешь об этом говорить?! Одумайся, он тебя предал! Он даже не посчитался с тем, что потерял огромные деньги! Черт с ним, будь он проклят! Я его убью! — неистовствовал сеньор Ланкони, стуча кулаком по огромному письменному столу.

— Отец, одумайся! — взмолилась Лаура. — Может быть, он еще вернется ко мне...

— Ты что, хочешь сказать, что любишь этого мерзавца и обманщика?

— Да, да, именно это я и хочу сказать, — давясь слезами, выкрикивала Лаура.

Ее прическа, всегда безукоризненная, была растрепана, по щекам ручьями текли слезы. И сеньору Ланкони было безумно жаль свою дочь. Но его приводило в бешенство и неописуемую ярость то, как с ней поступил Андреа Давила. Вернее, даже не то, как он поступил, а то, что Андреа Давила повторил свой безумный поступок дважды и оба раза в проигрыше оказался именно он, известнейший всем человек, от одного имени которого трепетали крупные режиссеры и прославленные кинозвезды.

— Если бы я был помоложе, я сам вызвал бы его на дуэль и убил!

— Отец, он должен жить! Он должен жить... Пообещай мне, что не убьешь его.

— Дура! Ты понимаешь, Лаура, что ты настоящая дура и поэтому он с тобой так обращается.

— Нет, нет, отец, просто эта шлюха вскружила ему голову, и он потерял разум.

— Да его мало убить десять раз, его надо бросить на растерзание собакам или сжечь на медленном огне, поджарить на огромной сковородке!

— Отец, замолчи, я не могу этого слышать!

— Надо было не развешивать уши, дорогуша, надо было затащить его в постель и тогда бы он никуда не делся.

— Отец, о чем ты говоришь? Разве я могла поступить так?

— Боже, — воскликнул сеньор Ланкони, хватаясь за голову, — и она еще будет строить из себя святую Марию! Ты еще скажи, что ни с кем не спала и вообще не знаешь, как это делается?

— Но, отец, замолчи!

— Да, я знаю, Лаура, знаю, что о тебе поговаривают, тем более, я знаю из достоверных источников, что ты спала с режиссером, за что мне пришлось потерять большие деньги, уволив его с фильма. И еще я знаю, с кем ты спала, так что не надо строить передо мной недотрогу. Если бы ты очень хотела заполучить Андреа, надо было действовать иначе — так, как действовала та шлюха. Надо было повертеть перед ним задом, задрать юбку...