Книга Эдера 3, страница 125 – Мирослав Адамчик

— Никуда я не пойду! — тот зло вырвал руку и спрятал ее в карман.

— Ах, да, я же совсем забыл... Лаура, укоры совести и прочая дребедень. Выбрось их из головы и делай то, что тебе хочется.

— Нет, Лаура, всех их красивее, проговорил Андреа, думая в это время об Эдере.

— Ну и черт с тобой, — не выдержал Сальвадор, — езжай куда хочешь, а я остаюсь здесь, — он подхватил красотку на руки и шагнул в ярко пылавшую светом глубину дома.

Андреа остался один. Он облокотился об еще теплый капот машины и посмотрел в окна второго этажа. Девушка, на которой из одежды оставались одни только джинсы, села на подоконник, свесила за окно одну ногу и стала ею болтать. Она сгибала и разгибала ступни, то и дело бросая призывные взгляды в сторону сеньора Давила.

«Какая дура! — подумал про себя Андреа. — И как только можно мечтать лечь с такой в постель? Вот Лаура — совсем другое дело. Она умна, образована и знает себе цену».

Но почему-то мысли о невесте не принесли Андреа того успокоения, которое он обычно испытывал, вспоминая о ней.

Он прикрыл глаза и тут же увидел лицо Эдеры, выхваченное из темноты ресторанного зала ярким светом прожектора, увидел, как она посмотрела в темноту, словно могла разглядеть в ней его.

— Витторио Паце, — процедил сквозь зубы Андреа, — тоже мне, подходящая для нее пара.

Но тут же он остановил себя.

«А почему, собственно говоря, судьба Эдеры должна меня волновать? Мы разошлись и никто из нас никому ничего не должен. Пусть спит с кем угодно, пусть выступает на сцене хоть голой, мне все равно».

Но легко сказать, а вот почувствовать то, что противно твоему сердцу, сложно. А сердце говорило Андреа, что он не уедет из Римини, не повидавшись с Эдерой.

«В конце концов, — мягко обратился он к самому себе, — я не обязан возвращаться к Лауре сегодня, да и ее отец рассердится, узнав, что я снова в Риме. Что изменится, если я еще разок увижу Эдеру, поговорю с ней? Ни она, ни я не хотим менять своих отношений и было бы странно, если бы я, увидев ее, не почувствовал влечения. Все-таки столько лет прожито вместе, столько раз мы были друг с другом».

Он взглянул на часы. Было без четверти полночь. Когда Андреа садился за руль машины, из окна высунулся Сальвадор и крикнул так громко, что его голос эхом разлетелся по тупику.

— Эй, Андреа, наверное, ты передумал? Давай, поднимайся к нам, меня одного здесь явно недостаточно!

— Катись к черту! — ответил Андреа, снимая машину с ручного тормоза.

Та медленно покатилась по крутому спуску.

— Эй, девочки, попросите его как следует, этот безумец собирается ехать к своей невесте!

Но Андреа уже не слышал того, что кричал ему Сальвадор. Он завел двигатель и выехал на улицу. Ему казалось, автомобиль ползет медленно, как черепаха, хоть стрелка стояла около цифры «60», быстрее тут ехать не разрешалось. Мелькали витрины, террасы. Андреа злился на самого себя.

«Сальвадор мог бы пойти оттуда и пешком. Вдруг я приеду, а «Звезда» уже закрыта и никого нет? И я, возможно, больше никогда не увижусь с Эдерой, не услышу ее голос. Ну и что? — останавливал себя мужчина, — это не трагедия. Через шесть дней моя свадьба, и пустота в душе, оставшаяся после развода с Эдерой, заполнится. Лаура чудесная девушка...»

Но вместо того, чтобы развернуть машину и ехать в Рим, Андреа спешил к ресторану «Звезда». Он даже не вынул ключей зажигания из замка, даже не захлопнул дверцу, а опрометью бросился к стеклянному турникету входной двери. Швейцар посторонился, пропуская его в полупустой зал ресторана.