Книга Родственные души в Сеуле, страница 74 – Сьюзан Ли

— Слушай, давай сфотографируем несколько скульптур, а ты их потом нарисуешь. Подойди поближе и постарайся снять те детали, которые не видны на фотографиях в Google Images.

— Хорошая идея. А потом заедем за яблочными пирогами.

— Да, круто. И привезем их домой. Думаю, лучше покупать их в Moms Pie House, чем в Julian Pie Company. Я точно знаю, что там внимательно относятся к проблеме перекрестной аллергии. Скажи, ну так, на всякий случай, как твой организм теперь реагирует на аллергены? – Она задает правильные вопросы, и я клянусь, это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал.

— Мне по-прежнему приходится остерегаться орехов, но лечение помогает уменьшить последствия. Да и особо серьезных осложнений, по правде говоря, у меня давно не наблюдалось, – объясняю я.

Она кивает.

— Это хорошо. Тогда мы купим, помимо пирогов, еще и карамельные яблоки. Съедим их дома, все вместе. Но прежде чем мы уедем, нам нужно сфотографироваться. – Она хватает меня за руку и тянет к гигантской скульптуре змеи. Кажется, змея зарылась в песок, из которого торчат только ее голова и хвост. Мы стоим в нескольких футах от скульптуры, чтобы она попала в кадр. Ханна держит телефон на вытянутой руке, а я обнимаю ее за талию. Мне нравится ощущать ее маленькое тело рядом. Она просто… подходит мне.

— Улыбнись, – говорит она и делает несколько снимков. Мы смотрим на экран, с которого на нас смотрят два счастливых человека. Она прячет телефон обратно в карман.

— Ты ведь не собираешься это опубликовать? – спрашиваю я.

— Нет, это только для нас, – говорит она, направляясь к машине.

Только для нас. Не для того, чтобы Нейт ревновал. Не для того, чтобы порадовать наши семьи. Фотография, запечатлевшая нас с Ханой в счастливый день нашей жизни, предназначена только для нас…

Я вздыхаю и смотрю, как она уходит.

Она оглядывается и кричит:

— Ты идешь?

Я киваю и улыбаюсь. Хочу, чтобы таких счастливых дней с Ханной у меня было больше.

— Иду! – кричу я в ответ.

В кармане у меня гудит телефон. Смотрю на экран, определитель номера отображает имя Хэ Джин. Интересно, что я сделал не так на этот раз?

Нажимаю «Отклонить». Не сейчас. Она не сможет испортить мне этот день.

Я кладу телефон в карман и иду догонять Ханну.

Подхожу совсем близко и слышу, что она говорит с кем-то по телефону. И говорит ничуть не весело:

— Я знала, что ты именно так и поступишь. Знаешь что? Мне уже все равно. Теперь это не имеет значения. Не приезжай.

Я замедляю шаг, хотя сердце так и рвется к ней. Хочу утешить Ханну, порвать на кусочки ее собеседника, который ее злит, нет, походу, просто огорчает. Тому, кто не знает Ханну, в эту минуту может показаться, что она сердится. А мне в ее интонации и словах слышится что-то до боли знакомое. Ее слова похожи на те, что она сказала мне три года назад. Она с кем-то расстается.

— Я не хочу об этом говорить, папа. И в Сингапур я ехать не собираюсь. Просто оставайся там и занимайся своими делами, и все такое. Хотя именно ты всегда твердил нам, что лето – это семейное время. На самом деле мне всегда было плевать, вернешься ты домой или нет, – резко говорит она в трубку.

Боже, как она мне нравится, когда вот так отчитывает кого-то, бросает слова, которые причинят боль. Отталкивает.

— Папа, я занята. Мне нужно идти. – Она вешает трубку и опускает голову. Я останавливаюсь позади нее.