Книга Родственные души в Сеуле, страница 47 – Сьюзан Ли

— Я и представить не могла, что вам было так тяжело, – признаюсь я.

— Да, вообще-то это твоя мама одолжила нам деньги на билеты, когда мы летели хоронить отца. – Он слегка поворачивает голову и украдкой смотрит на меня.

Моя мама. Я этого не знала.

Моя рука автоматически поднимается и касается руки Джейкоба. Он следит глазами за жестом, на лице грустная улыбка. Я помню, как тяжело Джейкоб и вся его семья пережили потерю отца. Он кладет свою руку на мою и чуть-чуть сжимает. Я отдергиваю руку и кладу ее себе на колени.

— И вот однажды мы пошли на рынок, ко мне подходит какая-то дама и начинает трогать мои волосы и лицо. Я собираюсь позвать на помощь. Подходят еще два человека, я очень смущен и готов разреветься. Тут возвращается мама, они с ней о чем-то быстро-быстро говорят, она смотрит на меня, кивает, и нас везут в какую-то студию с камерами. Там меня фотографируют, а потом сообщают, что теперь я стажер в SKY Entertainment.

— Стажер? Это было типа стажировки?

Джейкоб закрывает рот рукой. А вокруг глаз собираются морщинки. Он пытается не рассмеяться, и я почти уверена, что именно поэтому он не поворачивается ко мне. У меня такое чувство, что я сейчас узнаю какую-то штуку из корейской культуры, о которой никогда не слышала.

— В Корее есть такие компании в развлекательной индустрии. Они занимаются тем, что ищут, обучают, выпускают и управляют новыми талантами в стране. С ними связаны почти все группы K-pop и некоторые многообещающие актеры. Молодые таланты проходят через программу обучения айдолов, по сути, школу для создания K-pop айдолов.

— Погоди, я запуталась. Ты начинал с K-pop? – Я вспоминаю то время, когда мы были детьми. Джейкобу никогда не разрешали держать микрофон на наших праздничных церковных концертах, потому что он жестко фальшивил. Если не произошло чуда, я не могу представить, чтобы кто-то хотел вырастить из него певца.

Громкий смех вырывает меня из воспоминаний.

— Ты слышала, как я пою. Нет. В общем, я начал как айдол-стажер, но только потому, что они хотели, чтобы я научился выступать, проецировать свой голос, выполнять инструкции, давать интервью и обрел уверенность. Многие из новых корейских актеров год-два учатся в школе айдолов. Обучение это изнурительное, безжалостное и не оставляет времени ни на что иное. Но оно того стоит.

— А что было после обучения?

— Меня взяли на роль второстепенного персонажа в моем первом сериале. – Теперь все его лицо озаряет улыбка. Гордость.

— Это безумие, что тебя случайно нашли на рынке и ты вдруг оказался на экране. Ты ведь тогда почти не говорил по-корейски, – удивленно говорю я.

— Я всегда свободно говорил по-корейски. Просто никогда тебе не рассказывал.

— Нет-нет, – качаю я головой, – мы вместе по субботам прогуливали корейскую школу. Мы ненавидели ее, потому что ничего не понимали.

— Я ненавидел ее, потому что предпочитал тусоваться с тобой, чем торчать в корейской школе по выходным. – Он пожимает плечами. – Клянусь, я никогда тебе не лгал. Я просто никогда не говорил по-корейски в твоем присутствии.

Внезапно в машине повисает тишина, и я опасаюсь утонуть в ней. Я думала, что знаю о Джейкобе все, а тут вдруг обнаруживаю, что, возможно, это было не так даже в то время, когда мы дружили.

— Ну, а потом я устроился на работу, из-за которой мне пришлось остаться в Корее. Потом у нас был видеочат… – продолжает он.