Книга Родственные души в Сеуле, страница 130 – Сьюзан Ли

Ввиду этого сценаристам также пришлось придумать поворот сюжета, чтобы объяснить мой уход. Поэтому сейчас мы снимаем последнюю большую сцену с Мин Гён. У моего персонажа неизлечимая безымянная болезнь, он умирает. После этого Вон Джин исчезнет навсегда.

— Неееет! – Из-за мучительного крика Мин Гён волоски на моих руках встали дыбом. Совершеннейший ужас и душевная боль, которые она может передать одним воплем, впечатляют. Без сомнения, Мин Гён создана для такой работы. Однако я определенно для нее не гожусь, и облегчение, которое я испытываю в тот момент, когда режиссер кричит «снято», позволяет мне снова свободно дышать.

— Все хорошо поработали. Сделаем перерыв и начнем снова через двадцать минут.

Мин Гён не говорит мне ни слова. Она поворачивается и уходит со сцены. Она не простила меня за то, что я все испортил. Но меня это ничуть не беспокоит. Еще один день – и я покончу с ней, покончу с этим шоу, покончу с этой карьерой и покончу с Кореей… на время.

Что будет дальше, я пока не знаю. Но благодаря тому немногому, что нам удалось для себя определить, я чувствую себя очень хорошо. Выпускной класс я закончу в обычной средней школе. Конечно, я не в восторге, что придется сдавать основные предметы, математику и естествознание, которые я не изучал последние годы. Но я рад, что попал в художественный класс, на что очень надеялся.

Зато я в восторге от того, что буду в Сан-Диего рядом с Ханной.

Правда, чтобы ее увидеть, мне не придется ждать так долго.

Я смотрю в угол, и при виде этого лица у меня становится тепло на сердце. Ханна приехала ко мнее в Корею, чего, я думаю, ни один из нас никогда не ожидал. У Ханны милая улыбка, она поднимает подбородок, глядя на меня, впечатленная всем, что видит на съемочной площадке. У меня не получается не выпячивать грудь от гордости. Я подхожу, чтобы встретиться с ней в полумраке павильона.

— Привет, ну как тебе? – спрашиваю я.

— Ты реально очень талантлив. Не могу поверить, что Вон Джин умирает. – Ее голос дрожит от жалости. – И я должна отдать должное Мин Гён. Она, правда, умеет отключаться. Она прекрасная актриса. У меня мурашки по коже от этого ее последнего крика.

Я обнимаю ее и наклоняюсь, чтобы поцеловать в лоб, в нос, в губы. Какие видеочаты могут передать мои чувства, когда я обнимаю Ханну и ощущаю ее рядом с собой! Во время поцелуя у меня вырывается стон.

— Сегодня нам больше нечего снимать, а вечером можно пойти посмотреть город, – предлагаю я. – И я помню, что обещал тебе ттокпокки и патбинсу.

Она кивает, отстраняется и улыбается.

— Отлично. По-моему, мы дошли примерно до половины в моем списке «Чем заняться в Корее», так что нам лучше приняться за дело.

Из-за яркого освещения в съемочном павильоне тепло, несмотря на работающие кондиционеры. Я помню, Джейкоб говорил, что Мин Гён любит, чтобы во время съемок поддерживалась определенная температура, и устраивает истерику, если становится слишком холодно. Какая-то часть меня жалеет ее. Должно быть, жизнь тяжела, когда ты такая несчастная, несмотря на все права и привилегии.

Кто-то подходит и наносит немного пудры на лицо Джейкоба, пока он вертит шеей из стороны в сторону, чтобы снять напряжение. На работе он весь отдается роли, и, должна признать, меня это здорово заводит.