Книга Романтическое Соперничество, страница 60 – Сьюзан Ли

— Да. В смысле, изначально я убедил себя, что хочу говорить только о ремесле, так как я начинающий писатель и всё такое. Но, честно говоря, это были больше эмоции, о которых я хотел говорить, исследовать с людьми. К сожалению, люди в моём классе английского в моей школе не были так заинтересованы в разговорах о чувствах. И я не чувствовал, что могу просто болтать об этом со своим стоическим, научно настроенным братом или на самом деле с кем-либо из моих приятелей. Знаешь, существует стигма в отношении парней, которые читают, не говоря уже о парнях, которые читают любовные романы. Так что, как и ты, я вышел в онлайн, поговорил с камерой. Это вроде как просто началось и стало вот этой целой… штукой… которая жила своей собственной жизнью.

Он смотрит в книгу, но ясно, что он потерян в своих мыслях. Я даю ему этот момент.

Потому что я думаю, я знаю, что он чувствует. Простое желание говорить о том, что ты любишь, и найти сообщество, которое разделяет эту любовь. Но это вырастает во что-то гораздо большее. И приносит с собой жизнь, к которой ты, возможно, не был готов, со всем её хорошим… и плохим.

Он качает головой, как будто проясняя свои мысли, возвращая его ко мне, сюда, в библиотеку.

— Хотя это было скрытым благословением. Без дохода и спонсорства от моего канала, я не смог бы позволить себе приехать в Брайтон.

Мои брови взлетают вверх. Это правда, в этом онлайн-пространстве можно заработать много денег. Мне повезло, что у меня всё хорошо и я накопила кое-что на своё будущее. Но если Айден сам финансирует своё высшее образование, он, должно быть, справляется лучше, чем я.

Или, может быть, вот почему он так сильно хочет этой сделки с брендом.

Он чувствует, что мои глаза прикованы к нему, и поворачивает голову, чтобы встретиться с моим взглядом. Он смеётся.

— Что? У меня что-то на лице?

Он трёт щеку.

— Нет, извини, я не хотела пялиться. Я просто делала внутренние подсчёты, наверное.

— Ты действительно превращаешь всё в соревнование, когда дело доходит до наших каналов, не так ли? Разве мы не можем оба существовать в этом пространстве? Сделай мне одолжение, ладно? Мне не нужны разборки. Мне нужно, чтобы моё онлайн-присутствие продолжало расти и процветать.

— Почему это так важно для тебя? — спрашиваю я.

Он закатывает глаза, как будто то, что он собирается сказать, просто ерунда. Что заставляет меня думать, что на самом деле это одна из самых важных вещей, которой он когда-либо поделится со мной.

— Я, по сути, сам по себе.

Его голос лёгкий, непринуждённый. Слишком лёгкий. Слишком непринуждённый. Мне хочется протянуть руку и коснуться его руки, но я засовываю свою руку под ногу, заставляя её оставаться рядом со мной.

— Твои родители… — Я оставляю вопрос висеть в воздухе.

— Я корейское клише. Моя мама — врач. Мой папа — врач. Мой старший брат?

Он поднимает брови на меня, приглашая меня закончить мысль.

— Дай угадаю… врач?

Я пытаюсь улыбнуться, но она получается маленькой, сочувственной.

— Скажи ей, что она выиграла! — шутит он. — В любом случае, это всегда было ожиданием от меня. Но я был ребёнком в углу, читающим книги. А затем пишущим истории, которые придумывал в своей голове. Быть писателем, однако, не было в руководстве «будущих профессий для корейских детей». Только когда я начал читать любовные романы и видеть эти истории о том, как многие из этих авторов раньше имели действительно невероятно впечатляющие карьеры в качестве юристов, врачей, нейробиологов — чёрт, даже политиков — и в конечном итоге решили стать писателями, у меня хватило смелости сказать, что я хочу быть писателем. И когда мой канал взлетел, и деньги начали поступать, я наконец поверил, что это может стать реальностью для меня.