Книга Романтическое Соперничество, страница 15 – Сьюзан Ли

Мои занятия начинаются в восемь по понедельникам, а её — только в десять. Я буду скучать по ней как по своей наперснице сегодня, но, может быть, это и хорошо. Мне нужно иногда заниматься этим общением и самой.

— Спасибо. У меня сегодня «Введение в литературу», и я хочу произвести хорошее впечатление.

Она ободряюще кивает.

— Хочешь встретиться на обед в одиннадцать в столовой? — спрашивает она.

— Звучит неплохо, — говорю я.

Это небольшой жест, но тепло разливается по моей груди. Я ценю, что Джаннетт включает меня в своё приглашение. Джаннетт излучает энергию главного героя. Но поскольку мой план состоит в том, чтобы я сама вступила в эту роль, я объявляю её той причудливой лучшей подругой, которая подкидывает мудрые слова всякий раз, когда ГГ нужно вернуться на правильный путь.

— Ладно, я пошла. Удачи на занятиях и увидимся в одиннадцать, — говорю я, направляясь к корпусу английского языка через кампус.

Когда я вхожу в лекционный зал, меня удивляет, насколько он меньше, чем я ожидала. Маленький должен успокаивать. Но вместо этого он кажется сценой, где прожектор может так легко осветить любого из нас. В этом классе не может быть больше пятидесяти человек. Это вводный курс, так что мы, должно быть, все здесь первокурсники, все в одинаковом неловком положении новичков. Или, по крайней мере, я на это надеюсь. Родственные души в нашем дискомфорте.

Места уже начали заполняться, и я нахожу место ближе к середине, в паре стульев от прохода.

Я не хочу быть надоедливой, клянусь. Но часть меня задаётся вопросом, есть ли в этом классе кто-то, кто следит за мной, кто мог бы меня узнать. Это случалось не раз в Лос-Анджелесе: в продуктовом магазине, в книжном магазине The Ripped Bodice (очевидно), даже на одном из турниров Юджина по гольфу. Мать одного из его коллег-юных гольфистов взволнованно хотела поговорить о своих любимых героях из Братства Чёрного Кинжала. Вампиры в кожаной одежде — это тема, которую я всегда готова обсудить, если только меня не окружают гольфисты-подростки и их родители, в основном не читающие романтику.

В любом случае, я незаметно осматриваю комнату и не вижу, чтобы кто-то смотрел в ответ. Но мой взгляд снова цепляется за те же широкие плечи и длинную шею, которые я заметила на днях на ориентации. Он сидит в первом ряду, и в этот момент я уверена, что знаю его откуда-то. Он кажется знакомым.

Я мельком вижу его профиль. Сегодня на нём очки в чёрной оправе, и я сразу же настораживаюсь. Очки на мужчине — моя слабость (наряду с серыми спортивными штанами и поношенной рубашкой хенли с длинным рукавом… униформа всех моих любимых романтических героев). Мне просто нужно хорошо рассмотреть его лицо. Я делаю пометку собирать сумку медленно, когда занятие закончится, в надежде увидеть, как он выходит.

— Добро пожаловать всем на «Введение в литературу». Я ваш профессор, доктор Алан Кингстон, и поскольку большинство из вас здесь в Брайтоне в этом классе в рамках программы по современной литературе, я вместо этого сосредоточусь на классике.

Слышен явный стон со всей комнаты. Профессор улыбается, как будто ему понравится мучить всех нас учебной программой.

Я пытаюсь делать заметки, пока он просматривает учебный план курса на семестр. Он говорит о вещах, которые совершенно новы для меня. Он упоминает книги и фолианты, которые, кажется, узнают все остальные, но я не в курсе. Я сдаюсь, перестаю следить за ним на две трети пути. Я уже понимаю, что не справлюсь с этим классом, и это только введение.