Онлайн книга «Под прицелом. Личное дело генерала Ханина»
|
— Да… наверное, – снова теряюсь я Я же простой исполнитель. Никому никогда указания не давала. Может, и привыкать не стоит? — Вот и хорошо, – успокаивает меня Ханин. – А сейчас давай попробуй поесть. А то я все мясо схомячил, – кивает на полупустую тарелку, где одиноко лежит один стейк. – Это твой. Давай. Энергичней И я ем. Неудобно отказаться Севастьян Михайлович поднимается с места. Кладет в мойку тарелку. Достает что–то из холодильника — Мороженое будешь? У меня только шоколадное и с манго. Тебе какое? — С манго! – отвечаю с набитым ртом. И неожиданно чувствую вкус мяса. Какое же оно ароматное и нежное. – Очень вкусно, – выдыхаю прожевав. – Очень! Ем последний кусочек, оставшийся в моей тарелке — Распробовала. Попустил тебя, – со знанием дела кивает Ханин. Выкладывает мне на тарелку последний стейк. Подливает вина. – За тебя, золотая моя… — Нет! Лучше за вас, Севастьян Михайлович! – с бокалом в руке подскакиваю из–за стола. – Если бы не вы, ничего бы не было… — Если бы не ты, – роняет он веско. – Если бы не ты, Злата, меня бы уже с почестями прикопали на два метра. Салют, прощальные речи. Все дела… Глава 35. Глава 35. — Я действовала инстинктивно. Ни о чем не думала, – признаюсь, не смея отвести взгляд — Все подвиги так и совершаются, – улыбается печально Ханин и неожиданно спохватывается. – А что это за официоз, Злата? – смотрит на меня строго. – Что за Севастьян Михайлович, а? Называй меня лучше Севой. Так проще, – предлагает он и объявляет торжественно. – Пьем на брудершафт, золотая моя. Ты как? Согласна? — А давайте! – во мне неожиданно просыпается безрассудность Брудершафт по–любому больше, чем тост. Это жест доверия, близости, почти обещание. А между нами до сих пор витает осторожность тонкой паутиной, которую никто не решается разорвать. И субординация давит Ханин – генерал всё–таки… А я так… Девочка на побегушках — Тогда до дна! – велит он Осторожно скрещиваем руки. Сильная загорелая рука Ханина переплетается с моей. Тонкими пальчиками цепляюсь за ножку бокала. Только бы не расплескать и не разбить. Делаю глоток. Чувствую, как тепло растекается по груди Жду, когда Ханин отпустит. Но он не спешит. Медленно ставит свой бокал на стол. Потом убирает мой из безвольных пальцев. Нависая, наклоняется все ближе и ближе Еще можно остановить генерала. Выставить между нами локоть. Но я не хочу. Сердце колотится как заведенное. И мне кажется, Севастьян должен услышать, как оно бьется Замираю на месте, когда его губы касаются моих. Совершенно спокойно, мягко и уверенно, без всякой спешки язык Ханина вторгается в мой рот. Хозяйничает там, заставляя дрожать Поцелуй, пропитанный вином, получается нежным и страстным. Аж пальчики на ногах поджимаются Тело откликается быстрее разума. Губы сами отвечают Ханину. Руки обвивают его крепкую шею. Здравый смысл еще пытается напомнить мне о Николае. Сравнить одного мужчину с другим. Но тут без вариантов. Этот ринг тоже в пользу Севастьяна Михайловича Севы, то есть Поцелуй заканчивается. Ханин, чуть отстранившись, смотрит на меня — Ты как? – прижимает меня к себе — Я улетела, – признаюсь честно. И сама себе удивляюсь. Впервые в жизни я хочу мужчину. С Николаем близость всегда казалась мне чем–то принудительным Супружеский долг. Этим все сказано |