Книга Двойной капкан, страница 15 – Villa Orient

— Да брось! Тони в Нью-Йорке. И все знают, что он мне изменяет, но я, как истинная восточная женщина, должна молча терпеть и не возникать, а я так больше не могу!

— Ну, если тебя это успокоит, то я первый раз слышу, что Тони тебе изменят. У тебя есть доказательства его измены?

— Он трахал свою подружку по колледжу на столе в нашей кухне, где я их и застала! А он только развёл руками, мол, встретились случайно на улице, она приехала на пару дней, и он сам не знает, как так вышло, что его член оказался у неё между ног!

— Ну, может быть, он даже не врёт. В мужском члене правды нет. И что ты собираешься теперь делать?

— Чтобы ты знал, это конец: я разрываю помолвку и никогда не выйду замуж за этого мудака. Это была воля отца, но ясно же, что у нас ничего не получается!

Отличный повод. Амина никогда не пылала желанием выходить замуж. Тони — сын друга отца, который тоже учился в Штатах. Отец всегда хотел объединить активы и соединить наши семьи. И вот что выходит, когда пытаешься играть жизнями своих детей. Видимо, Тони тоже не нужен был этот брак.

— А потом, Амина?

— Я хочу забрать свою долю наследства и открыть собственную галерею в Нью-Йорке.

— Будешь выставлять свои работы?

— Нет, конечно. Я не настолько глупа. Я найду других талантов, благо, их полно.

— И спустишь всё своё наследство за полгода.

— Не спущу!

— Ещё как спустишь, Амина, и будешь вынуждена искать мужика, теперь уже из острой необходимости на что-то жить. Ты не хочешь доучиться?

— Хочу, но сейчас каникулы. Так ты дашь мне моё наследство?

— Галерея моментально съест все инвестиции. Ты только будешь успевать подписывать долговые бумаги. Мой тебе совет — найди выгодный вариант вложения средств. А лучше — возьми небольшой кредит под стартап и научись самостоятельно управлять вложениями. Я, как никто другой, хочу, чтобы ты была самостоятельной женщиной, которая ни в чём не нуждается. Мне уже надоело быть для вас всех нянькой, но денег я тебе не дам.

Амина замолчала, видя моё неподдельное раздражение.

— А теперь ты мне скажешь, что это за рыжая девка?

— Она видела, как стреляли в Гассана, и зажимала его раны, когда он умирал.

— А зачем она здесь? Зачем ты её домой-то притащил?

— Она свидетельница и мишень №1.

— Когда ты стал переживать за мелких свидетелей?

— Многие умирали за нашу семью. Ты никогда не задумывалась, сколько крови и разрушения приносит наша власть?

— Это побочный эффект. Тахир, ты устал, выгорел или просто стареешь, раз задаёшься подобными вопросами. Может быть, ещё хочешь всё бросить и уехать в деревню плодить детишек с этой рыжей, растить капусту и кабачки?

— Может быть…

— Похоже, это тебе надо решить, что делать дальше, братишка, — фыркнула Амина.

Она встала и вышла, высоко вскинув голову, а я остался наедине с мыслями.

Молодость бескомпромиссна. В молодости все действия кажутся правильными. Человек только вылетел из родительского гнезда и начал принимать самостоятельные решения. И человек не сомневается, что самые верные решения, потому что они его собственные. Амина как раз в таком возрасте. Она знает, что правильно, и не сомневается. А я в той поре, когда приходит переосмысление, когда опыт подсказывает, что есть много вариантов развития событий, и далеко не каждое решение правильное. Я даже начинаю пересчёт собственных ошибок, но не всегда понимаю, где ошибки отца, а где мои. Сейчас эти сомнения крайне несвоевременны. Я остался один на один с ответственностью. Так выглядит кризис среднего возраста.