Книга Альтер Эго, страница 87 – Villa Orient

Самым неприятным было ощущение полной беспомощности. Я, Аврора Виннер, всегда контролирующая свою жизнь, свои эмоции, свои решения, теперь была прикована к кровати, полностью зависящая от чужих рук и чужих слов. Это чувство унижало, вызывало глухой страх, который я не могла выплеснуть.

Медсёстры были деловиты и вежливы. Никакой лишней сентиментальности, никаких особых слов сочувствия — просто работа. Они выполняли свои обязанности чётко и профессионально: меняли постельное бельё, приносили лекарства, делали уколы. Их лица были скрыты за масками усталости, и в их глазах читалась привычка к чужой боли. Врачи приходили на обход дважды, задавали стандартные вопросы: «Как самочувствие? Голова кружится? Тошнит? Где болит?» Они быстро записывали ответы в планшеты и двигались дальше. Никто не задерживался, не пытался понять, что происходит внутри меня. Я была просто «пациенткой с ДТП», ещё одной историей болезни в их бесконечном потоке.

Утром физическая боль немного отступила, но на её место пришли другие страдания. Голова всё ещё кружилась, особенно если я пыталась резко встать. Ушибы на теле пожелтели и позеленели, выглядели отвратительно. Правая почка давала о себе знать тупой ноющей болью в боку, напоминанием о том, что всё было серьёзно.

Нескончаемый поток растворов для снятия отёка и обезболивания. Моя рука была исколота, вены на ней уже отказывались принимать иглы. Ещё мне делали уколы. Врач объяснил, что это антибиотики, чтобы предотвратить воспаление почки. Таблетки давали горстями, после каждого приёма пищи. От них во рту оставался неприятный привкус. Есть я всё равно не могла из-за постоянной тошноты.

На второй день меня начали водить на лёгкие процедуры. Слабые токи на ушибленные места, чтобы улучшить кровообращение. Каждое занятие требовало усилий, но я заставляла себя двигаться.

Приходили врачи, просили показать язык, потрогать живот, покрутить головой. Они проверяли рефлексы, светили в глаза.

Но самым сильным ощущением была пустота. После шока от произошедшего пришло осознание потери, но оно было заглушено медикаментами и физической болью. Я чувствовала себя так, словно меня вывернули наизнанку, а потом собрали обратно, но что-то важное забыли вложить. Я не плакала, не кричала. Просто лежала и смотрела в потолок.

Мой разум, привыкший к чёткому планированию и анализу, теперь был сбит с толку. Я пыталась вспомнить, что произошло перед аварией, но обрывки воспоминаний были хаотичны и болезненны. Муж? Артём? Его лицо всплывало в сознании, но сопровождалось чувством отвращения и гнева. Я отгоняла эти мысли, чтобы не чувствовать себя ещё хуже. Сергей?

Вторым сильным ощущением была обида. Почему я? Почему всё это со мной? За что мне такие испытания? Я всегда была сильной. А теперь я здесь, сломанная и беспомощная.

Иногда ночью я просыпалась от кошмаров, где меня давит что-то тяжёлое, а потом проваливаюсь в бездонную яму. Или снился Артём, который стоит надо мной и смеётся. После таких снов я долго не могла уснуть, сердце колотилось, а тело покрывалось холодным потом.

Я начала замечать детали: скрип колёс каталки в коридоре, звон посуды, тихие стоны из соседней палаты, запах бинтов и лекарств. Больница стала для меня новым миром, миром боли, ожидания и одиночества. И я знала, что должна выбраться из него, чтобы вернуть себе контроль. Вернуть себе себя.