Книга Альтер Эго, страница 119 – Villa Orient

Я подняла глаза на Сергея, который тоже смотрел на ребёнка. В его глазах впервые за всё время, что я его знала, не было ни страсти, ни дерзости, ни тоски. Было только чистое, неразбавленное счастье. Он был счастлив. Он положил одну руку на головку нашего сына, а другой погладил меня по мокрым волосам. Он наклонился ко мне и поцеловал в лоб, нашёптывая:

— Ты справилась. Ты такая молодец. Мы теперь родители, Аврора. Мы это сделали. Мы создали новую жизнь.

Это звучало так символично.

Ребёнок — это невероятно сложно даже для родителей, которые его желали и безусловно любят. Мы недосыпали, недоедали, умирали от усталости и нехватки свободного времени. Я не справлялась, даже больше: с ребёнком, с собой, со своей тревожностью, и боялась второй личности. Я была в таком стрессе, что у меня практически сразу пропало молоко. Я билась в истерике, а Сергей поехал за смесью и вернулся собранным, вооружившись лучшими практиками из Интернета. И мы справились.

Мы справлялись только сообща, разделяя обязанности и ответственность. У нас всё было общим, без разделения на мужские или женские обязанности.

Я вышла на работу почти сразу, и мне стало даже легче. Я хорошо зарабатывала. Это то, что у меня получалось лучше всего. И мы взяли няню. Сергей тоже работал, и это нас спасало. Мы не теряли связи и помнили о том, что нужно каждому из нас. И, наконец-то, были абсолютно счастливы, несмотря на все трудности, потому что нашли друг друга. Это, пожалуй, самое важное — найти своего человека, который разделит с тобой всё.

Мы назвали нашего сына Николай. Имя широко известно и легко произносится везде в мире. Тут его, конечно, чаще будут называть Николас. Сергей опять вспомнил, что Николай означает «Победа народа». Учитывая, что рождение этого ребёнка стало моей победой над прошлыми трагедиями, а для Сергея — победой над его демонами, это имя символизирует нашу общую победу и новую жизнь.

Когда Николаю был почти год, я вдруг вспомнила про другого мальчика и его маму. Я не знала, что с ними и как они теперь живут после трагедии. У меня не было номера Маргариты, и я решилась позвонить родителям Артёма. И ещё я преследовала свой интерес — я хотела всё же точно знать, кто его убил.

Я всегда побаивалась свёкров. Они были очень жёсткими людьми, и мне казалось, что недолюбливают меня. Артёма они растили в строгости и по правилам, убивая в нём любые чувства, поэтому он был таким жестоким безэмоциональным чурбаном. Это люди старой закалки.

Неожиданно мама Артёма была даже рада меня слышать. Она рассказала, какая трагедия произошла. На некоторое время я потеряла дар речи, пытаясь осмыслить тот факт, что Рита убила Артёма. Сама. Хотя где-то глубоко в подсознании, я догадывалась: возможно, другая моя личность всегда знала, что это она. И теперь я слушала, как мама Артёма говорила об этом. Мать Маргариты отказалась брать ответственность за внука, а родители Артёма скрепя сердце согласились, хоть и не были рады. И сейчас им было очень тяжело. Маргарите грозили 15 лет колонии строго режима. Ни о какой отсрочке или условном сроке речь не идёт.

Маленький мальчик, которого вырвали из семьи, не понимал, что происходит и почему это с ним случилось. Никто ему ничего не рассказывал. Да и как такое рассказать? Сначала пропал отец, а потом мать. Чужие люди забрали его и привезли в другой город к бабушке и дедушке, которых он не знает. Он плачет, капризничает и хочет домой, к маме. У них нет ни сил, ни здоровья, чтобы заниматься маленьким напуганным ребёнком. Они просто молятся и не справляются.