Книга Берлога зеркального карпа, страница 75 – Дарья Донцова

— Инсульт можно вызвать, — кивнул Сеня, — но не думаю, что есть люди, которые так рискнут своим здоровьем.

Полковник потер ладонью затылок.

— Дураков много. Но Игорь жив-здоров, в Индию слинял! Кузя, слушаем тебя, говори.

— У нас имелись и другие подозреваемые, — заговорил парень. — Тамара Степановна рассказывала про Павла Холопова-Халобопова и его сестру Веру, но в разговоре с Павлом выяснилось, что он не знаком с Людмилой. — Но кто-то же совершил нападение на Зорину, — напомнил Кузя, — а у нас даже подозреваемого нет!

— В любом преступлении имеется мотив. Порой он глупый, кажется, подобным образом даже младенец не поступит, — спокойно проговорил полковник. — Был у меня случай, еще в советское время. Отравили одну актрису. Не звезду первой яркости, лицедейку второго ряда. Она после окончания спектакля выпила воды из графина, который в гримуборной стоял. Тогда из минералки имелись «Боржоми» и «Ессентуки». Они считались лечебными, просто так их мало кто употреблял. Народ или из-под крана сырую водичку пил, или кипятил жидкость. Повсюду кувшины стояли.

— «Ситро» еще продавали, — напомнила я, — мечта детства, мне оно доставалось на Новый год и день рождения. Или позовут подруги на праздники, родители стол накроют, «Буратино» и «Дюшес» купят. Моя бабушка считала сладкую водичку отравой, поэтому я ее только в гостях пробовала.

— Напилась та актриса, и к праотцам быстро ушла, — продолжил Дегтярев. — Подозреваемых имелось несколько, но все отпали, у каждого железобетонное алиби. В конце концов мне в голову пришел простой вопрос: а кто графины наполняет? Я тогда был салагой, без году неделю на работе. Старшие товарищи снисходительно объяснили, что водичкой занимается местная уборщица, Анна Ивановна Кузнецова. Она в театре двадцать лет служит, никаких претензий к ней. Тихая, не болтливая, хорошо работает, аккуратная. Тетка точно ни при чем! А у меня прямо гвоздь в голове ворочается, кто-то в уши шепчет: «Поговори с теткой!» Решил действовать на свой страх и риск! Приехал к Кузнецовой домой, та одна жила, и с ходу спросил: «За что вы актрису жизни лишили?» Она разрыдалась и сказала, что лицедейка над ней издевалась, постоянно замечания делала, говорила: «Опять нарядились, словно курица на свадьбу», «Ой! Как потолстели», «Ах, снова все лицо-то у вас в прыщах! Воду мне не приносите, вдруг заражусь». И постоянно все в таком духе. Анна Ивановна два года терпела, никому не жаловалась, понимала, что выгонят ее, а не актрисульку. Ну и сорвало, в конце концов, у нее крышу. После очередного «комплимента» она гадкой бабе лекарство подсыпала. Купила в аптеке, уточнила у провизора: «Если две таблетки растворить и выпить, что со мной случится?»

— Проспите сутки, проснетесь с головной болью, — объяснила женщина.

Анна Ивановна купила упаковку, бросила в графин пару пилюль. Она не хотела убивать злыдню. Подумала, напьется та водички, захрапит, проспит выход на сцену, случится скандал и уволят ее мучительницу. Да по-иному все вышло…

Давайте начнем работу заново. Кто мог ненавидеть Людмилу?

— Надо у нее самой спросить, — тихо посоветовала Марина, — пусть составит список тех, кто к ней по какой-либо причине плохо относится.

— Вряд ли Зорина ответит, — вдруг произнес Кузя.