Книга Берлога зеркального карпа, страница 48 – Дарья Донцова

— Какой? — задала я следующий вопрос.

— Наверное, подобный документ ни ранее, ни потом никто не составлял, — поморщился Илья. — Мы с женой не отказывались от родительских обязанностей. Пообещали оплачивать до восемнадцати лет расходы на учебу и содержание Валентины в интернате. По его окончании купим ей квартиру. Девчонка совершеннолетняя! Все! Более никаких преференций от нас.

Илья залпом осушил фужер с водой.

— Мы выполнили все взятые на себя обязательства. Выучили негодяйку, кроме того, Валентина получила в дар полностью меблированное однокомнатное жилье в новом районе Москвы. Когда Николаша и Маша подросли, мы рассказали им всю эту историю и попросили никогда не общаться с Валентиной. Дети оказались шокированы, но со старшей своей сестрой контактировать не собираются. К сожалению, отравление им до сих пор аукается, есть проблемы со здоровьем, но мы справляемся. Судьба Валентины никого из нас не волнует и не интересует, связи с ней мы не поддерживаем.

Илья отложил в сторону вилку.

— Да, мы стали православными, ходим в Храм. Да, знаем слова Христа из Нагорной проповеди: «Я говорю вам: любите врагов ваших…» Но мы с женой пока не достигли столь высокого уровня веры. Зла Валентине не желаем, но любить ее, вернуть в семью не имеем никакого желания. А насчет того, что особа намекала на другую квартиру владелицы ансамбля… Думаю, ей ничего не известно. Она намерена обмануть сыщиков, потребует оплатить за беседу вперед, возьмет деньги и исчезнет. Пожалуйста, запомните! Данная особа за красивые купюры готова на все. Но я бы на вашем месте все же с ней встретился. Есть один шанс из миллиона, что женщина на самом деле выяснила про чужое жилье.

— Значит, так и поступим, — кивнул Дегтярев.

На следующий день я приехала в центр столицы ровно в четырнадцать часов. Встречу Валентина назначила в одном из самых дорогих ресторанов Москвы. Лично меня обычно душит жаба отдавать за обычный куриный супчик пять тысяч рублей, но в этом заведении этакое первое блюдо именуется «Консоме из личных кур князя Шатобриан», и подают его более чем торжественно.

Сначала один официант принес полотняные салфетки, другой поместил в центр стола подставку, третий водрузил на нее кастрюлю, четвертый взял разливательную ложку, плеснул в тарелку супчик и поставил посуду передо мной.

Я уставилась на прозрачную светло-желтую жидкость, в которой лежала одинокая половинка перепелиного яйца.

— Что, впервые в приличное место попали? — усмехнулась Валентина. — Говорите, зачем настаивали на встрече.

Ходить вокруг да около, словно кошка рядом с миской с горячей котлетой, мне не хотелось, поэтому я сразу схватила быка за рога.

— Есть ли у вас какая-либо информация о человеке, который мог желать смерти Людмиле Михайловне Зориной?

— Конечно, — захихикала Валентина.

— Можете назвать имя? — обрадовалась я.

— О-о-о, — нараспев произнесла Дубовочка, — с удовольствием. Это я!

— Она вас чем-то обидела?

— Зорина — крокодил под майонезом, — продолжила танцовщица, — настроение у нее меняется мгновенно. Сейчас она тебя любит, чмоки раздает, главные партии обещает, а через десять минут перед вами злобная сволочь, из которой ненависть фонтаном бьет. А еще она утром тебе в глаза улыбается, а после обеда из коллектива выгоняет!