Книга Средневековый детектив, страница 79 – Владимир Романовский

Распахнулась дверь, и говор над столами быстро слетел на нет. В крог вошел монах, а за ним, пригнув головы, чтобы не задеть притолоку, вдвинулись в помещение двое – одетые богато, со свердами. За громилами вперся развязной походкой нагловатого вида малый с перевязанной тряпкой рукой. Хозяйка крога, с опухшим лицом, обнажая в улыбке остатки зубов, сразу почувствовала, что если этим гостям не услужить да не оградить их от насмешек постоянных посетителей, плохо будет – мебель повредится, стражники потом с тиуном нагрянут.

Монах выбрал столик в самом темном углу. Громилы сели справа и слева от него. Нагловатый тип встал рядом и, потуже затянув повязку на руке зубами, изобразил комическую почтительность.

— Принеси нам свир и чего-нибудь поесть, – сказал монах хозяйке, кладя на стол золотую монету.

Хозяйка взяла деньги, поклонилась, и быстро ушла к печи, давая на ходу указания присоединившемуся к ней половому. Некоторое время в темном углу молчали.

— Вы бы еще в детинец сходили навести обо мне справки, – сказал монах.

— А что? – спросил более молодой громила.

— Да так. Я что, в монаха переоделся, чтоб людей озадачивать? Иду мимо оружейной лавки, слышу, кто-то мое имя выкрикивает. Где он да где он.

— Я не выкрикивал, – сказал Дир.

Гостемил с трудом удержался от смеха.

— Ты что же, друг Хелье, не рад нам? – спросил Дир, расстраиваясь.

— Ну вот, опять! – возмутился Хелье. – Вот встань теперь и объяви всем – вот он, Хелье, за которым полгорода гоняется, награда обещана. Подите доложите – хоть Житнику, хоть Эймунду.

— Натворил, небось, чего? – спросил Дир, понизив голос и не осуждая.

Хелье не ответил, вздохнул, и искоса посмотрел на Гостемила. Тот отвел глаза, покачал головой, и сказал, —

— Зря ты так. Не знаю, кто и чего тебе сообщил, но зря.

Хелье стал смотреть на Гостемила неотрывно.

— Жила-была одна особа, – сказал Гостемил. – И жил-был я. Два раза навестила меня особа в доме моем. Но вовсе не для того, что все подумали.

— Нет? – спросил Хелье.

— Друг мой, я ведь человек капризный и обремененный многочисленными предрассудками, – объяснил Гостемил. – Дело не в низкой талии и не в тяжелых бедрах, кои, конечно же, не красят женщину, но суть явление обычное, и роли большой не играет…

— Это как сказать, – заметил Дир. – Ежели к примеру не очень томная женщина, и хорошо поела, то…

— Дир, помолчи, я еще не закончил речь свою, – строго сказал Гостемил. – Что у тебя за манера перебивать старших. Так вот. Дело не в этом, а в том, что рода моего представителю позволено все, кроме того, что ему не к лицу. Дочь смерда? Пожалуйста. Сестра императора? Сколько угодно. Но не к лицу мне дело иметь с отпрысками рода олегова, ибо вражда у нас с ними лет двести уже. Уж говорил я, казалось бы, тебе об этом. А ты вон чего себе надумал. За кого другого не поручусь. Но я тебе не соперник.

Некоторое время Хелье сидел неподвижно, а затем привстал и порывисто обнял Гостемила.

— Ну вот и славно, – сказал Дир, радуясь. – Вот и хорошо. Вот и прелестно, заметь, совсем. А то чего бы мы сидели и друг на дружку дулись бы.

Хелье, освободив Гостемила, обнял Дира и поцеловал его.

— Ну вот еще, – сказал Дир, обнимая Хелье. – Нежности.

— Легче! – сказал Хелье, смеясь.

— Прости, – попросил Дир, разжимая объятия. – Хорошо-то как. Не знаю, как Гостемил, а я все это время по тебе, заметь, скучал.