Книга Средневековый детектив, страница 208 – Владимир Романовский

— Догоняй Ротко, чего встала.

— Дир, ты не … спасибо тебе…

— Догоняй же.

— Ты не зайдешь ли к нам?

— Не зайду, – сказал Дир. – Дел много, – добавил он важно. – Иди.

Минерва догнала Ротко через квартал. Зодчий внимательно рассматривал какие-то настенные узоры.

— Куда ты пошел без меня! – крикнула она ему.

— Я тебя здесь ждал. Ты с кем-то разговаривала.

— Горе ты мое, – воскликнула она в отчаянии. – Со сводником своим разговаривала. Он хотел деньги у меня забрать.

— Забрал?

— Нет. А ты бы хоть вступился, что ли, сказал бы ему, что я с тобой теперь живу.

— Э нет, так мы не сговоримся, – возразил Ротко строгим голосом. – Ежели кто тебя обижает из-за моих дел, тогда да, вступлюсь. А в свои дела меня не впутывай. Мне неинтересно.

— Как это? – удивилась она.

— Так. У всех есть прошлое, и каждый ответственен за свое прошлое. У меня на твои прошлые дела времени нет. Выпутывайся сама. И если они, дела эти, меня хоть раз коснутся, то, пожалуйста, на глаза мне больше не показывайся.

Чудовищная несправедливость! Минерва пожалела, что не осталась с Диром. Дир бы так не сказал. Дир только что за нее вступился! Видел ли это Ротко?

— А вот Дир за меня вступился бы, – сказала она заносчиво.

— А Диру, может, делать нечего целый день, – парировал Ротко. – Вот он и ищет себе занятий. За того вступись, за этого, на лодке туда-сюда съезди. А мне строить нужно, мне не до глупостей.

— Но я же тебе не чужая!

— И что же? Если весь мир будет заниматься делами уличных хорл, то и будет он, мир, походить на хорлов терем.

Она хотела обидеться и уйти, но не ушла. К родителям ей возвращаться не хотелось, а больше идти было некуда.

Неизвестно, где провел Детин остаток дня и ночь после суда. Ему сказали – иди, и он пошел, не разбирая пути, не помня направления, не зная, зачем это нужно, просто шагал себе вперед. Его не трогали, не хватали, не кидали в яму, не шептали в ухо, что следует говорить – и то хорошо. В Новгород он вернулся только через неделю. Где он был – он не помнил, что он ел, где спал – неизвестно. Возможно, он просто шел по прямой достаточно быстро и обогнул весь земной шар – такие слухи были, что это, мол, возможно, а возражения последователей Космаса, проживавшего в Александрии лет за пятьсот до добрыниных подвигов в Новгороде и утверждавшего, что земля на самом деле вовсе не круглая, но плоская, ничего, кроме смеха, не вызывали. Ну, не совсем. Были и сердобольные, которые пытались вразумить дураков.

— Ну вот смотри, – говорили сердобольные, – смотри, дурак. Вот бывал ты, к примеру, в Константинополе или Александрии?

— А если и бывал, так что? – отвечал дурак.

— Ну вот когда большое судно с высокой мачтой уходит туда, где небо сходится с морем – что получается?

— А что?

— Часть его скрывается, виден только парус. А это о чем говорит?

— О чем?

— Что земля наша круглая.

— Нет, земля плоская. Так написал Космас.

И сердобольные, и дураки были греки, в основном церковного сословия. Новгородцы об этих разговорах не знали. Те из них, кому приходилось задумываться о таких грунках, Космаса не читали.

Так или иначе, Детин вернулся в Новгород и пошел к себе домой. Во всяком случае, он думал, что идет домой. Он не помнил точно, где находится его дом. Вид у него был – обыкновенного бродяги. Сальные грязные волосы слиплись и торчали в разные стороны, неопрятная борода развевалась на ветру. Рубаха грязная, дырявая. Сапоги отсутствуют. Порты отсутствуют. Свита тоже. Грязными костяшками пальцев Детин стукнул несколько раз в дверь. Потом еще. В конце концов дверь открыл укуп, служивший у Детина лет десять. Он некоторое время вглядывался в Детина, прежде чем узнал его.