Книга Средневековый детектив, страница 129 – Владимир Романовский

— Ну нет у меня денег. Что поделаешь. Все истратил, – сказал Дир.

Хелье начал понимать, в чем дело.

— Что же ты, Дир, ей сказал?

Дир насупился.

— Он ей сказал, – Ротко сделал торжественное лицо, – «Полюбил я тебя!..»

Хелье сел рядом с ним на ховлебенк и захохотал.

— А что? – спросил Дир сердито. – Любовь военачальника чего-то да стоит, все-таки. Даже в Новгороде! Я так думал. Провались они, астеры эти.

— И обнял ее, – добавил Ротко. – Страстно так.

Хелье чуть не упал от смеха с ховлебенка.

— Прекратите ржать, – велел Дир.

— Ничего страшного, – сказал Хелье. – Ты вот давеча ржал, и я не обижался.

— Так то другое дело совсем. – Дир хмуро посмотрел на Минерву. – А эта совсем не годится. Я ее давеча видел в детинце.

— Чего-чего? – Хелье сразу посерьезнел.

Дир понял, что совершил оплошность и прикусил язык. Но было поздно.

— В детинце? Ты видел ее в детинце?

— Да. Э … Я там был … гулял я там. Случайно зашел.

— Дир!

— С поручением! А она…

— Врет он, – сказала Минерва.

— Дам по уху, – огрызнулся Дир. – Она там с этим … который посадник. С Константином.

— Скупердяй этот ваш посадник, – уверенно сказала Минерва. – Скупердяй и вор. Обещает много, дает мало. И никакого уважения. Может, я и хорла беззаветная, но это еще не значит, что мною можно помыкать. Один хвелаш и три раскрутки, я ему сказала, сколько это стоит, а он…

— Минерва, – перебил ее Хелье. – Скажи, Минерва. Недавно недалеко от Улицы Толстых Прях убили человека. Ты видела, кто его убил?

— Какого человека, ничего я не знаю, мое дело низкое и незначащее. Отпустите меня, мне положено ждать, когда подойдут…

— Сколько тебе нужно дней, чтобы заработать восемь гривен? – спросил Хелье.

Сделалась пауза.

В голове Минервы свершился переворот. Восемь гривен соответствовали ее трехмесячному заработку без вычетов в пользу сводника.

— Сколько?

— Сколько дней?

— Дня за три-четыре заработаю, – сказала она осторожно.

Хелье ушел в угол, покопался в своей походной суме, и выволок из нее кошель.

— Вот, – сказал он, отсчитав шестнадцать золотых монет. – Видишь? Восемь гривен. Будут твои, если будешь отвечать, как положено.

— Что отвечать? – спросила Минерва, не отрывая взгляда от золота.

Дир с удивлением посмотрел на деньги. То, что Хелье располагает средствами, не приходило ему раньше в голову.

— Видела ли ты, как недалеко от Улицы Толстых Прях убили человека?

— Видела.

Да, это удача, подумал Хелье. Ишь ты, Годрик! Лежит, храпит. Молодец. Кто это ему такое сказал? Ворожиха какая-то, небось. В Новгороде их много.

— Помнишь ли ты, как выглядел убийца?

— Помню.

— Смотри на меня.

— Смотрю.

— Нет, ты смотри все время на меня. Не отворачиваясь. Деньги от тебя не убегут. Итак. Убийца – пожилой человек, с окладистой бородой.

— А?

— Пожилой человек с окладистой…

— Нет, не очень пожилой.

— Какого возраста?

— Возраста?

— Сколько ему лет, убийце?

Минерва пожала плечами и снова уставилась на золото.

— Как он? – спросил ее Хелье, указывая на Дира.

— А? Нет, не такой большой.

— Я про возраст спрашиваю.

— Возраст такой же.

— Не старше?

— Может, чуть старше. Ненамного.

— Не такой большой, говоришь. А какой? С меня?

— Чуть меньше.

— А борода?

— Что борода?

— Какая у него борода?

— Какая? Ну … Как подкова.

— Как подкова? – Хелье подумал. – А! Вот такая, от краев губ, по подбородку, а под нижней губой нету? – он провел пальцем по своему подбородку, уточняя.